— Мы здесь впервые, — широко улыбнулся табунщик. — Походим, посмотрим. Нам не в диковинку целый день быть на ногах.

— Приятного вам времяпровождения! — пожелал Скампада и скрылся за дверью соседней комнаты.

— Видел? — повернулся Шемма к Витри. — И он здесь. Идем скорее в храм. Конечно, сегодня там будут благородные господа со всего острова! — табунщик еще раз пригладил успевшие встать торчком кудри и бодро направился к выходу. Витри, во время разговора Шеммы со Скампадой так и не решивший, толкать ли в бок своего спутника, последовал за ним.

Лоанцы пошли вниз по улице мимо кур, коз и смирных, привычных к посторонним сельских собак. Вскоре они оказались у храма. Несмотря на то что праздник еще не начался, за оградой храма было людно. На площади шла оживленная торговля магическими поделками, изготовленными жрецами. Шемма и Витри углубились в беспорядочно двигающуюся толпу и быстро потеряли друг друга из вида.

Шемма, не купивший когда-то Сейенову собачку, сегодня был с деньгами и усердно наверстывал упущенное. Его в самое сердце поразило зрелище корзины, наполненной светлячками Саламандры, сияющими подобно осколкам заходящего солнца. Табунщик купил крупный ярко-оранжевый светлячок, затем его внимание было привлечено магическим огнивом, вспыхивающим по слову. Чуть подальше Шемма набрел на украшения, бывшие одновременно и амулетами, сохраняющими здоровье владельцу. Какая-то мысль, может быть, о скором и триумфальном возвращении в село, вызвала многозначительную улыбку на лице табунщика. Он выбрал круглые темно-красные бусы, расплатился и спрятал их за пазуху. Если бы Витри увидел эту покупку, он без труда догадался бы, какой восторг она вызовет у мельниковой дочки.

Но Витри не видел покупательского рвения своего товарища. Он ходил по рядам, рассматривая поделки с любопытством, но без жажды обладания. У стены храма Витри заметил жреца в черной накидке, с коротко обрезанными волосами, сидящего на чурбачке. Перед ним на крохотном столике лежали три или четыре небольшие вещички. Люди подходили, спрашивали что-то и отходили не задерживаясь. Витри подошел поближе и увидел черную фигурку саламандры, бронзовый ажурный браслет и небольшой кинжал с розовато-серой эфилемовой рукояткой. Лезвие кинжала скрывалось в серебряных ножнах, на которых была укреплена широкая и плоская цепочка из мелких причудливо перекрученных звеньев. Вдоль ножен тянулась строчка иероглифов, которые Витри принял за неповторяющийся узор.

— Сколько это стоит? — спросил он жреца, указав на кинжал.

Жрец испытующе посмотрел на Витри, затем вынул кинжал из ножен, показывая лезвие. Оно оказалось серебристо-белым и матовым, от него шло ощущение остроты и легкости.

— Возьми его в руки, — сказал жрец.

Витри взял кинжал за рукоятку и подивился ее теплоте и удобству формы.

— Он будет твоим, если ты отдашь за него все деньги, которые у тебя с собой, — сказал жрец, глядя на лезвие. — И помни — им нельзя делать зла.

Витри заколебался. Он взял с собой все деньги, кроме отложенных для уплаты за гостиницу. Подумав немного, он отдал кинжал жрецу и пошел дальше, но вскоре чувство потери чего-то важного заставило его вернуться. Витри снова поглядел на кинжал и решился.

— Вот деньги, — он достал мешочек и подал жрецу. Тот протянул ему кинжал.

— Носи его на шее, на цепочке, — сказал жрец. — Он охраняет от болезней и дурной магии. Может быть, у него есть и другие, скрытые свойства. Этим кинжалом владел один из нас, но он умер и унес его тайны в могилу.

Витри надел цепочку на шею и спрятал кинжал под одежду, испытывая легкое недоумение перед собственной причудой. В это время на дальнем конце площади послышалось звонкое, полетное пение рожка и рокот барабанов.