Потрясенная Лила смотрела на своего учителя. Ее чутье черной жрицы безошибочно установило смерть. Двойной шок — от обрыва магической связи и от гибели человека, которого она десять лет звала отцом, лишил ее способности соображать и двигаться. Уттак, метнувший копье, подбежал и вырвал его из тела, злорадно оскалившись. Заметив магиню, он с той же злорадной ухмылкой шагнул к ней и протянул корявые пальцы к золотому нагруднику.

Увидев перед собой черную пятерню с обломанными ногтями, Лила вздрогнула и, не успев подумать, молнией кинулась вперед и всадила ритуальный кинжал в оскаленную морду. Особой заточки лезвие легко пробило кость и так же легко вышло из раны. Уттак рухнул, уронив жертвенный столик, разбившийся на две части.

Жгучая ярость охватила магиню. Ее глаза запылали пламенем Синего камня, она встала спиной к статуе, держа кинжал наготове. Уттаки подбегали к ней, привлеченные блеском золота, и падали от ударов кинжала. В миг передышки магиня огляделась и увидела не менее десятка уттаков, спешивших к ней, чтобы завладеть драгоценностями. Если бы алтарь был свободен от заклятия Каморры, она могла бы испепелить их разом, но без магии это была верная гибель.

Бежать было некуда, разве только… Лила метнулась к статуе, взобралась ей на колено, на руку, на плечи. Уттаки полезли следом, но она уже дотянулась до гирлянд, сходящихся над головой великой Саламандры, ухватилась за них и подтянулась вверх, повиснув на веревках. Пока преследователи пытались поймать ее за ноги, она полоснула кинжалом по веревке сзади себя и пронеслась по воздуху к боковой стене храма.

Ударившись о стену, магиня вцепилась в выпуклые украшения и с ловкостью, вызванной потрясением, перебралась на окно второго яруса. Копье ударило в стекло у Лилы над головой и выбило витраж, облегчив ей работу. Она разбила остатки стекла рукояткой кинжала и выбралась наружу, оказавшись на узком карнизе, идущем по нижнему краю оконного ряда.

Площадь вокруг храма кишела уттаками, которые один за другим обращали внимание на магиню, слишком заметную в своем нагруднике и золотой сетке. Дикари, с воплями указывая на соблазнительную добычу, кинулись к стене храма и полезли вверх по неровной фигурной кладке. У Лилы опять остался один путь — наверх. Она вскарабкалась выше, цепляясь за выступающие камни, перебралась через карниз крыши и по чешуйчатой черепице конического купола влезла на самую макушку храма. Отсюда пути уже не было.

Лила, задыхаясь от волнения, смотрела, как ее преследователи неуклюже перебираются через карниз и ползут к ней, поскальзываясь на черепице. В яростном отчаянии она обратилась к шару, пытаясь добраться до него сквозь заклятие Каморры. Невидимая оболочка разлетелась от напора ее воли, и прилив магической силы захлестнул магиню с головы до ног. Уже не задумываясь ни над чем, Лила сосредоточила всю бьющую из шара энергию в единый огненный взрыв и обрушила на уттаков, почти добравшихся до своей цели.

Страшной силы молния зародилась в чистом небе и грянула в кровлю главного купола храма, походя снеся и уттаков, и добрую часть черепицы, взметнувшейся в воздух. Маленькая магиня, оглушенная разрядом, покатилась вниз по полуразрушенной крыше.

XVIII

Витри и Шемма, как и остальные зрители праздника, не сводили глаз с вышедшей из-под земли Мороб, излучавшей оранжевое сияние, и с высокого сурового старика рядом с ней, на голове которого краснел обруч с саламандрой. Лоанцы догадались, что это и есть тот самый магистр ордена Саламандры, к которому у них было сообщение от Равенора. Богиня, воспламенив капли собственной крови, выманила из курильниц дымных диковинных тварей, подлетевших по ее зову к жертвеннику и закружившихся над ним.