Госсар принял предложение Каморры. Сообщив о своем согласии через Шимангу, помощника Каморры, он получил белый диск, который носил не снимая, хоть и не представлял, для чего этот диск может понадобиться в Келанге.

В течение года Каморра не давал о себе знать. Госсар начал подумывать, не посмеялся ли над ним маг, но в конце зимы к нему пришел человек, назвавшийся Кеменером, и от имени Каморры потребовал сведений о придворной жизни Келанги. Шпион оказался весьма неглуп. Он расспросил о военных силах келадских городов, затем посоветовал Госсару поссорить Берсерена с правителями и в первую очередь с племянником. Узнав, что Каморра собирает войска, Госсар попытался выяснить, как маг управляет уттаками, но Кеменер либо не знал этого, либо не пожелал сообщить. Госсар дал ему несколько важных советов по формированию армии и взятию укрепленных сооружений, а про себя отметил, что такой человек был бы незаменим и у него на службе.

Хотя Госсар, влияя на Берсерена, оставил без поддержки защитников северных земель острова, Каморра не оценил его трудов и, взбешенный огромными потерями у Бетлинка, прислал со шпионом раздраженное письмо. Госсар не выразил возмущения — потери Каморры были и его потерями. Он подробно рассказал Кеменеру о своих усилиях по ослаблению защиты острова от уттаков, не для оправданий, а для того, чтобы перетянуть шпиона к себе. Вслух ничего не было предложено, но маленькие, цепкие глаза Кеменера с полным пониманием встретились со взглядом главы рода Лотварна. Умный слуга нуждался в умном хозяине.

Госсар познакомил Кеменера с донесениями из Босхана и Цитиона, а затем намекнул, что Норрен является главной помехой на пути… употребив вместо прямолинейного «к захвату власти» обтекаемое «к изменению текущего положения». Кеменер понял намёк, но уточнил, подстраховываясь.

— Вы хотите сказать, что такие помехи следует устранять?

— Именно, — подчеркнул интонацией Госсар.

— Непростая задача. Опасная, — шпион не набивал цену, он сообщил свое мнение о порученном деле.

— Вы справитесь в ней, Кеменер. Вот деньги. — Госсар протянул шпиону кошелек с золотом.

Шла третья неделя с тех пор, как уехал Кеменер, но известий с юга пока не было. В случае неудачи следовало ожидать ожесточенного сопротивления под Босханом. Поглощенный этими мыслями, Госсар объехал войска защитников Келанги, передавая распоряжения Берсерена, поставил добавочную стражу на башне и у моста. Вернувшись к себе, он вызвал своих людей и отдал им приказы, соответствующие его собственным планам.

Через три дня со смотровой башни Келанги были замечены первые уттаки. Они шли по северной дороге беспорядочными толпами по две-пять сотен, отличавшимися друг от друга одеждой и вооружением. Толпы одна за другой подходили к северному берегу Тиона и, не выходя из леса, растекались по береговой границе в обе стороны от моста.

Берсерен, получив сообщение о появлении врага, сам отправился на смотровую башню. Он с Госсаром ехал в сопровождении отряда стражников по охваченным паникой улицам Келанги. Жители города, каждый по-своему, пытались спасти себя и свое добро. Одни укрепляли ставни и приколачивали к дверям добавочные засовы, другие выносили вещи и грузили на повозки, стоящие в ожидании у подъездов. К городским воротам потянулись вереницы подвод, переполненных домашней утварью, с сидящими поверх тюков с одеждой женщинами и детьми, навстречу им двигался поток беженцев из пригородных поселений, считавших городские стены надежным укрытием.

— Люди разбегаются, ваше величество, — заметил Госсар. — Прикажете остановить их?

Заботы о предотвращении опасности, грозящей городу, вытеснили самодурство Берсерена.

— Кому они нужны! — отмахнулся он. — Пусть идут, куда хотят, лишь бы не путались под ногами у воинов.