— Хорошо, — хозяин повел лоанцев на второй этаж в левое крыло гостиницы, где размещались комнаты для постояльцев попроще. Он привел их в комнату на двё койки, отдал ключи и предложил:

— Не хотите ли закусить с дороги? У нас прекрасная кухня.

Повторять приглашение не потребовалось. Лоанцы спустились вниз, в трактир. Витри заказал хороший завтрак, но ему было далеко до Шеммы, который не успокоился, пока не перепробовал все блюда гостиничной кухни.

Накормив новых постояльцев, хозяин поинтересовался:

— За еду сейчас заплатите, или записать на счет?

— Запишите, — сказал ему Шемма. — Мы еще не распаковали вещи.

— Как вам будет угодно, — согласился Тоссен. — Здесь платят при выезде или раз в неделю, если остаются надолго. У нас гостиница не самая дешевая, но обслуживание того стоит.

— Нам посоветовал ее наш колдун, — пояснил Шемма.

— Помню, помню. Почтенный старец. Останавливался недели три назад. — Хозяин обвел вокруг рукой. — Располагайтесь, как вам удобнее. Если что потребуется, обращайтесь ко мне.

После завтрака лоанцы решили прогуляться по городу. Выйдя из гостиницы, они остановились, раздумывая, в какую сторону идти. Площадь окружали торговые дома с лавками на нижних этажах. По рисункам на вывесках можно было догадаться, о содержимом лавок. В дальнем конце площади виднелись столы и ларьки городского рынка.

Шемма и Витри пошли вокруг площади, заглядывая во все лавки подряд. Здесь было от чего разбежаться глазам — в своем поселке лоанцы не видели и десятой доли выставленных в лавках товаров.

Зайдя в колбасную лавку, они надолго застряли у витрин. Витри никак не мог увести оттуда Шемму. Тот ходил, осматривая колбасы, окорока и рулеты, как знаток искусства в дворцовой картинной галерее, любуясь их золотисто-розовым цветом и вдыхая аппетитные запахи. Хозяин лавки заметил Шемму, отозвал в сторону и сказал:

— Вы знаете, у нас есть чудесный паштет из дичи. Там, на погребе. Специально для тех, кто понимает…

Шемма кивнул, но, покосившись на Витри, сказал, что подумает.

На улице Шемма заявил своему товарищу:

— Я должен попробовать этот паштет. Я хочу узнать, что это такое, — в голосе табунщика звучала решимость, и Витри сразу понял — отговорить Шемму невозможно.

Еще бы — в погребе хранилось что-то особенное, что было лучше всех этих окороков и рулетов, сводивших Шемму с ума.

Шемма пошел в гостиницу за деньгами. Витри ничего не оставалось, как последовать за ним. Зайдя в комнату, Шемма взял свой мешок и долго копался в вещах, а затем вытряхнул их прямо на пол.

— Витри, — сказал он охрипшим голосом. — Ты не видишь здесь кошелька?

Витри пересмотрел нехитрое содержимое мешка, взглянул на Шемму и сказал:

— Нет, — он начал понимать, что случилось. Шемма на его глазах побледнел до зелени.

— Витри! — выдохнул табунщик. — Я вспомнил, кошелек был в другом мешке. Рядом с куском сала, который дала тетка Пейя.

Они молча глядели друг на друга. Положение было ужасное. У них не было ни монетки, а они уже задолжали хозяину гостиницы. Нужно было на что-то жить и что-то заплатить магам.

— Продать! Нужно продать что-нибудь! — догадался Витри.

Лоанцы вытряхнули из мешков все вещи, но не нашли ничего ценного. Пара потертых одеял, старая куртка Шеммы, топор, ножи… если бы это и удалось продать, вырученных денег не хватило бы и на сегодняшний завтрак. Обратиться за помощью в чужом городе было не к кому.

Шемма хлопнул себя по лбу. Он вспомнил про любезного, обходительного господина, который помог им сегодня утром.