Никогда еще магистр ордена Саламандры не чувствовал себя таким беспомощным. Он знал возможности магии, знал и ее пределы, куда меньшие, чем говорилось в народных легендах, храбро отодвигавших в бесконечность границу возможного и невозможного. Что он мог ответить этой невежественной и суеверной девчонке, которая смотрела на него так, будто бы он был последним, что она видела в жизни? Шантор попытался убедить ее оставить надежду, но девчонка не уходила и не поддавалась ни на какие уговоры. «Какой характер!» — дивился он, с сочувствием глядя на нее. Упорства — качества, совершенно необходимого для мага — в ней было более, чем достаточно. Это навело Шантора на мысль проверить, нет ли у этой малышки магических способностей.

— Ты никак не хочешь понять, что просишь у меня невозможного, — сказал он. — Но мне кажется, что ты тоже можешь овладеть искусством применения магии. Постарайся сделать то, что я попрошу. Если у тебя что-нибудь получится, я сам выучу тебя. Тогда ты сама решишь, мог ли я выполнить твою просьбу.

Она согласилась. Шантор нашел лист бумаги, скомкал и положил перед ней на стол.

— Будь внимательна, дитя мое, — сказал он, усаживая девушку лицом к столу. — Ты должна сильно пожелать, чтобы этот лист бумаги загорелся, и представить себе, как он горит. Соберись и вложи в пожелание всю свою силу, все напряжение, на какое способна. Поняла?

Она ничего не ответила. Шантор зашел сзади и протянул руки так, чтобы они располагались у ее висков.

— Начинай, — скомандовал он.

Поначалу ничего не произошло. Шантор начал делать вращательные движения ладонями, чтобы пробудить магические способности девушки, и в этот момент бумага вспыхнула. Не с уголка, а сразу вся, каждой своей точкой, мгновенно превратившись в пепел.

Шантор удивился. Результат пробы был очень хорош.

— Считай, что ты наша, — сказал он девушке. — Как тебя зовут?

— Лила.

Лила осталась жить при Оранжевом алтаре. С первых дней она завела странную привычку танцевать перед богиней по утрам, когда храм был пуст. Шантору она объяснила, что надеется получить милость богини. Магистр не возражал, подумав, что она оставит это заблуждение, когда больше узнает о магии. Выполняя обещание, он начал обучать девушку магии и вскоре признал, что у него еще не было такой способной ученицы. Лила стремилась к выбранной цели легко и неуклонно, как стрела, выпущенная верной рукой, не отвлекаясь и не тратя времени ни на что другое. Прошло всего три года, а она уже получила право на жезл Саламандры, а еще через год Шантор понял, что ему больше нечему ее учить.

Наступил день, когда он решил вернуться к разговору, не оконченному четыре года назад.

— Теперь у тебя есть все мои знания, дитя мое, — сказал он Лиле. — Ты умеешь лечить болезни и заживлять раны, вызывать огонь и рассекать камень. Что ты скажешь тому, кто попросит тебя воскресить мертвого?

— Я давно все поняла, отец мой, — ответила она. — Не будем больше говорить об этом.

— Ты хочешь и дальше оставаться у нас?

— Мне некуда идти.

— У тебя достаточно силы и знаний, чтобы быть черной жрицей. Ты согласна принять третье посвящение?

— Да.

Шантор задержал взгляд на роскошных волосах своей ученицы.

— Волосы придется срезать. Тебе не жаль их?

— Мне не жаль и жизни, отец мой.

На другой день в храме состоялся обряд посвящения Лилы в черные жрицы. Ей обрезали волосы и положили на круглую подставку, установленную перед богиней.