|
Живу один… ну, почти один, у меня собака есть… Минут пять писатель откровенно скучал. Потом на его лице появилось легкое любопытство. Странно – для того, чтобы пересказать самые наполненные событиями сутки из своей жизни мне потребовалось всего четверть часа. – Хорошая история, – Мельников плеснул себе еще коньяка. – Э… так это замысел вашего… – Это случилось со мной на самом деле, – мрачно сказал я. Так и думал, что фантаст будет не лучшей идеей. Фантасты в чудеса верят еще меньше, чем проститутки в любовь. – Дмитрий Сергеевич, так и есть, – подтвердил Котя. – Покажите мне ваш паспорт, – попросил Мельников. Я пожал плечами – ну чем ему помогут мои документы – но все таки достал и протянул паспорт. – Скажите, Кирилл Данилович… – изучая паспорт сказал Мельников. – А как вы довели документ до такого состояния? В вашей ситуации… Выхватив паспорт я уставился на страницу с фотографией. Паспорт как паспорт… Вот только… только очень бледный шрифт. И фотография – будто выцветшая. И страницы – хрупкие, пожелтевшие. – Еще вчера он был нормальный, – сказал я. – Глянь… Протянул паспорт Коте – тот с ужасом уставился на блеклые строчки. – Любопытно, – сказал Мельников с нескрываемым удовольствием. – Дайте ка сюда… Он еще раз внимательно изучил паспорт. Пролистал. Хмыкнул. – Чего еще? – спросил я. – А вы знаете, Кирилл, что вы нигде не прописаны? – спросил Мельников. Страница с пропиской и впрямь оказалась пустой. Как я ни смотрел на нее – под ярким светом лампы, у окна, под углом и на просвет – никаких следов штампа не было. – Тяжело в Москве без прописки, – вздохнул Котя. – Может, тебе временную регистрацию получить? Да шучу, шучу, успокойся! Мне было не до шуток. Я спрятал паспорт в карман. Посмотрел на Мельникова. – Итак, надо исходить из того, что ваш рассказ – правда? – спросил Мельников. Я кивнул. – И вы хотите моего совета… э… как человека, выдумывающего всякие неправдоподобные истории? Я снова кивнул. Мельников откинулся на спинку дивана, опер локоть на кожаную подушку. Задумчиво покрутил в руке бокал с коньяком. – Если бы я был Стругацкий А и Бэ, – начал он, – то я бы придумал так… Я бы придумал, что вы – человек совершенно ненужный в жизни, никчемушный… вы уж только извините, это все для примера… – Ничего, продолжайте, – попросил я. – И вот сама жизнь, сама реальность принялась вас исторгать из мироздания. Постепенно стираются все ваши следы – вначале бюрократические бумажки, потом воспоминания случайных знакомых, потом воспоминания друзей и родных… И кончилось бы это… – Он на миг задумался. Потом кивнул: – Кончилось бы это тем, что вы истаяли бы, превратились в неощутимого и забытого всеми призрака. Примерно так. – Спасибо, – сказал я, чувствуя странную сухость во рту. |
