|
От дороги, по которой мы ехали, разбегались в разные стороны узкие улочки. Снега стало меньше, полозья временами пронзительно скрипели на камнях. Мы свернули, дорога запетляла и сани стали подниматься в гору. Теперь вокруг стояли внушительные особняки, окруженные садами. В каком то окне я с радостью увидел мелькнувшую человеческую фигуру: женщина разливала чай. И я понял, чего мне тут так сильно не хватало: нормальных людей. Безумная бабка по фамилии Белая, ее дебильная прислуга, убийцы в черном, даже Феликс, появившийся как чертик из коробочки – все это были не люди, а персонажи театра абсурда. Такие же странные, как скребущее щупальцами по берегу чудовище или спешивший на рандеву с ним скоростной танк, только в человеческом облике. А вот женщина, пьющая чай, была настоящей. Обычной. Самые обычные и банальные вещи – они то как раз и есть настоящие. И даже эта мысль настоящая – потому что банальная донельзя… Как ни странно, но люди теперь попадались все чаще, несмотря на позднее время. В саду у двухэтажного особняка компания человек в десять – взрослые и дети – играла в снежки. Нам помахали руками, обстреляли снежками и дружно прокричали какие то поздравления, я не расслышал с чем именно. – У нас праздник, – повторил Феликс. – Я тоже не прочь поиграть в снежки, – мрачно сказал Котя. – Сейчас согреетесь, – понял его Феликс. – Уже приехали. Сани остановились у приземистого здания на вершине холма. По архитектуре оно напоминало старую русскую усадьбу – двухэтажный центральный корпус и два одноэтажных крыла. Площадка перед зданием была покрыта утоптанным снегом, со следами многочисленных колес и полозьев. Все те же фонари на улице. Яркий свет из окон, движущиеся тени за шторами и, кажется, приглушенная музыка. Нас то ли ждали, то ли заметили приближение саней – в дальнем крыле особняка открылась дверь, к саням подбежал молодой парень: в расстегнутой рубашке, в легких туфлях, но с обмотанным вокруг шеи шарфом. – Я вернулся, – спрыгивая с саней и бросая парню поводья, сказал Феликс. – Все в порядке? – Ага, – с любопытством поглядывая на нас, ответил парень. – Распрягать? – Распрягай. Вслед за Феликсом мы пошли к входу в главный корпус. Парень повел лошадей к большим воротам в правом крыле. – Почему у вас нет автомобилей? – не выдержал я. – Потому что у нас нет нефти, – ответил Феликс. У меня вдруг возникло ощущение, что Феликс на любой вопрос найдет такой, до идиотизма правильный ответ. «Почему никто не гуляет? Холодно. Почему нет машин? Бензина нет». – В чем смысл жизни? – ехидно спросил я. – Издеваешься… – буркнул Феликс. – Для нас весь смысл жизни – добросовестно исполнять свои функции. – Мне это не нравится. – Привыкнешь… Это оказался ресторан. Не такой как в гостинице, с атмосферой маленького европейского клуба. Нет, это был Ресторан с большой буквы. В стиле загулявших купцов и партийных работников. Это был кабак! Это было что то столь же вульгарное, как ресторан «Прага» на Новом Арбате. Такие рестораны были в России до революции, благополучно пережили нэп (тогда, возможно, в таких кутила бодрая старушка воровка Роза Белая), уцелели при Сталине, сохранились в годы Великой Отечественной, окрепли и заматерели в эпоху выращивания кукурузы и брежневского застоя, сменили десяток хозяев во время перестройки и победоносно встретили третье тысячелетие. |
