Что-то ворохнулось в ее памяти. Что-то знакомое, но ускользающее. Что-то связанное с изменением цвета кожи и глаз и, кажется, даже волос… Но что именно? Что-то, что она знала, но забыла, хотя это знание наверняка могло ей пригодиться.

– Интересно, – сказала Альв вслух. – Жаль только, что сама я себя не видела. Очень жаль. Но, увы, господин Свев, мне это ни о чем не говорит.

Свевская заимка была построена в том же стиле и в то же время, что и дом Норнов. И следует отметить, обе мызы строились с расчетом на большие семьи. При деде Якова – Аскольде – так, собственно, все и обстояло. В доме жили дед и его мать – прабабка Якова Пелагея, незамужняя дедова сестра Ксения и девять детей, не считая нескольких дальних родственников со стороны бабки. Но уже у отца Якова было только двое детей, не принимая в расчет тот факт, что Яков на самом деле не родной, а приемный. И вот родители умерли, а Трута вышла замуж, и Яков остался в своем пустом замке один.

– У вас красивый дом! – сказала Альв после короткой экскурсии по второму этажу, которую как радушный хозяин провел для нее Яков. – Кто собирал эти картины?

Картины, все как одна – пейзажи заснеженных лесов и скал, висели на лестнице и в коридоре второго этажа.

– Моя бабушка, – ответил на вопрос Яков, который помнил эту женщину, хотя и застал ее уже сильно сдавшей из-за терзавших ее в старости недугов. – Она любила живопись, разбиралась в ней, но еще больше она любила север. Она происходила из старой поморской семьи… Впрочем… – покачал он головой, сообразив, что Альв не знает, кто такие поморы, и про новгородский север, и про северные леса. – Извините, сударыня, вы ведь всех этих тонкостей не знаете.

– Или не знаю, или забыла, – улыбнулась Альв, которую подобные разговоры, судя по всему, не расстраивали и не раздражали. Они ее вообще, похоже, не трогали, оставляя абсолютно равнодушной. Вода, стекающая по стали…

Это было более чем неправильно. Поведение этой молодой женщины выглядело дико, но таким, собственно, и было.

– Где находится ваша спальня, Яков? – неожиданно сменила тему женщина.

– Это так важно? – поднял бровь Яков.

– Нет, просто любопытно, как выглядит ваша комната. Но я не настаиваю… Где буду спать я?

– Вот здесь. – Яков открыл дверь и включил в комнате свет.

На самом деле это была не только самая хорошая гостевая спальня, но и самая обжитая и теплая комната в доме, не считая его собственной спальни. Обжитой она была, потому что в ней изредка ночевали приезжавшие навестить Якова друзья и родственники, а теплой – потому что вдоль одной из ее стен проходил дымоход большого камина, находившегося в гостиной на первом этаже. Яков разжигал там огонь практически каждый день, собирался разжечь и сегодня. Ну и печь, разумеется, общая для этой и смежной с ней комнаты, по случаю служившей Якову спальней. Ее он тоже растапливал каждый день. Так что комната, предназначенная для Альв, была теплой по определению. Просто потому что Яков постоянно жил в этом доме.

– Сейчас я разведу огонь, – кивнул Яков на голландскую печь, – и мы с вами, Альв, спустимся вниз. Белье на кровати свежее. Постель перестилалась на прошлой неделе, так что еще не запылилась. Но ложиться спать сейчас, уж извините, нельзя.