Кемпер слегка вспотел…

62.

(Сельская местность, Мексика, 22 марта 1961 года)

Маковые поля раскинулись до самого горизонта. Головки мака на тонких стебельках наполняли дурманящим ароматом долину площадью с половину территории штата Род-Айленд.

Сборщиками служили заключенные местной тюрьмы. Мексиканские копы присматривали за ними и общались с посетителями.

Гидом стал Хеши Рескинд. За ним брели Пит и Чак Роджерс, слушая его разглагольствования.

— Эта ферма многие годы снабжала нас с Санто. Здесь же перерабатывают опий в морфин по заказу Управления, поскольку Управление вечно поддерживает каких-нибудь «правых» инсургентов, которых частенько ранят в перестрелках, и морфий им нужен как лекарство. Кстати, большинство тех вон зомби, что здесь работают, остаются и после того, как отсидят: ведь все, что им надо, — сосать трубку да сожрать пару лепешек. Мне бы такие простые запросы! Не надо платить девяти гребаным врачам, я ж, блин, еще тот ипохондрик; ни сожалеть о том, что в свое время мне хватило chutzpah — то есть «наглости» на вашем гойском языке — попытаться побить мировой рекорд по количеству минетов, поскольку я, по ходу, достиг предела, после которого это дело стало приносить мне больше вреда, чем пользы. К тому же я уже давно не так привлекателен, чтобы у меня хотелось отсосать. Мне приходится ездить со спецом в этом деле, чтобы хоть что-нибудь заполучить. В последнее время таким парнем для меня стал Дик Контино. Я хожу на его представления, а после он подгоняет мне парочку своих поклонниц.

Солнце закатилось за край макового поля. Они ехали на рикшах — коими являлись торчки из работавших тут заключенных.

Пит сказал:

— Нам нужно десять фунтов сырья для подразделения. Просто я не смогу приехать сюда до окончания операции.

Чак хохотнул:

— Ага, если — и когда — ее одобрит твой приятель Джек.

Пит сорвал головку — оттуда засочился белый дурманящий сок.

— И еще — приличный запас морфия для медпункта блессингтонского лагеря. При таком раскладе на некоторое время это наш последний визит.

Хеши прислонился к тележке рикши. Возница был в набедренной повязке и бейсболке «Доджерс».

— Устроим. Всяко проще, чем устроить, чтобы отсосали у шестидесяти делегатов какого-нибудь вонючего съезда профсоюза.

Чак выдавил клейкий белый сок на порез от бритвы.

— Видите? У меня немного онемела челюсть, это приятно — но гробить из-за этого свою жизнь я бы не стал.

Пит рассмеялся. Хеши заявил:

— Я устал. Пойду соберу ваш заказ и пойду посплю.

Чак вскочил на своего рикшу. Возница был сущим Квазимодо.

Пит приподнялся на цыпочках. Обзор стал на-а-а-много лучше.

Стебли — где-то с тысячу рядов. Примерно двадцать рабов на ряд. Выше крыши дешевой рабсилы — ведь койка, рис и бобы стоили гроши.

Чак и Хеши тронули рикш — гляди-ка, их возницы, эти ненормальные торчки, решили устроить гонки.

Бойд говорил, что у мистера Гувера есть одна меткая фраза: «Антикоммунизм добру не научит».

Из Мексики они вылетели в Гватемалу. «Пайпер дейс» Чака летел низко и медленно — грузовой отсек был переполнен.

Чем? Ружьями, агитками, героином, морфином, тортильями, бутылками текилы, армейскими ботинками парашютистов-десантников, куклами вуду, изображавшими Мартина Лютера Коммуняку, старыми номерами «Строго секретно» и пятьюстами копий размноженного на мимеографе рапорта, распространенного Гаем Бэнистером, который уволок его из офиса лос-анджелесского отделения ФБР; в рапорте сообщалось, что, хоть мистер Гувер и знал, что президент Джон Ф.