Джоуи Ягелка был, вероятно, безвольным торчком. Также вероятно, он изошел бы слюной на тот дилаудид, который Пит только что позаимствовал в Эл-Эй.

Пит прихлебывал пиво. Из «хай-фай» доносилась мерзкая танцевальная музыка. Громковоритель возопил: «Леди и джентльмены, позвольте представить вам звезд твиста — Джоуи Ягелку и его «Свинг-энд-твист ревю»!!!»

Ни свиста. Ни хлопанья. Все как один продолжали танцевать твист.

На сцену запрыгнули трое музыкантов. Трио было одето в цветастые рубашки и разномастные смокинги. А с инструментов свисали ярлычки из ломбарда.

Они устроились на сцене. Никто из танцующих и сидящих за столиками не обратил на них ни малейшего внимания. Они заиграли первую песню — она утонула в доносившейся из динамиков музыке.

На тенор-саксофоне играл молоденький мальчишка. На ударных — мексиканец, по виду — боксер в «весе петуха». Внешность гитариста по приметам указывала на самого Джоуи.

Маленький грязный уродец уже был обдолбан. Вдобавок, на нем были носки со спущенными резинками.

Играли они громко и противно. Пит почувствовал, как в ушах начинают дробиться серные пробки.

К микрофону скользнула Барби Ягелка. Барби излучала здоровую привлекательность. Барби нисколько не принадлежала к известной разновидности полупьяных кафешантанных певичек.

Высокая. Стройная и гибкая. Ее блестящие рыжие волосы были такими вовсе не из-за краски.

А еще — на ней было узкое платье с большим вырезом. Вместе с каблуками росту в ней было почти метр восемьдесят.

Барби запела. А вот связки у Барби были слабые. Всякий раз, стоило ей взять высокую ноту, трио просто заглушало ее.

Пит смотрел. Барби пела. Барби ТАНЦЕВАЛА — ГОРЯЧО, ГОРЯЧО, ОБЖИГАЮЩЕ ГОРЯЧО! — как написали бы в «Строго секретно».

Некоторые из танцующих парней даже бросили трясти ляжками и принялись откровенно пялиться на гибкую рыжуху. Одна из девушек даже подтолкнула локтем своего партнера — мол, перестань слюни пускать!

Барби пела — монотонно и невыразительно. Зато двигалась на сцене просто сногсшибательно.

Она сбросила туфли. Она покачала бедрами — вдоль одной ноги платье треснуло по швам.

Пит смотрел за ее глазами. Пит похлопывал пальцами по конверту, лежавшему у него в кармане.

Она прочтет записку. И непременно соблазнится деньгами. Она отдаст дурь Джоуи и скажет ему, чтобы убирался.

Пит курил одну за другой. Грудь Барби выскользнула из декольте — она быстренько водворила ее обратно, пока фанаты твиста не заметили.

Барби улыбнулась — упс! — лучезарнейшей улыбкой.

Пит сунул конверт официантке. Прилагавшиеся к нему двадцать долларов гарантировали скорейшую передачу.

Барби танцевала. Пит вознес едва ли не молитву в ее адрес: прошу тебя, окажись способной ОБЩАТЬСЯ.

Он знал, что она сильно запоздает. Что она закроет клуб и заставит его еще немного попотеть. Как знал и то, что она позвонит Фредди О., чтобы получить краткую информацию о том, что он, Пит, собой представляет.

Пит ждал ее в ночной кофейне. У него болело в груди — твисты Барби заставили его выкурить две пачки сигарет.

Час назад он набрал Литтела. И сказал: кажется, мы нашли наживку.

Сейчас было десять минут второго. Наверное, он все же позвонил Литтелу немного преждевременно.

Пит прихлебывал кофе маленькими глотками и каждые пару секунд смотрел на часы. Вошла Барби Ягелка и нашла его взглядом.

Она была в юбке и блузке — неприметных, насколько это было возможно в ее случае. Да и отсутствие макияжа ее только красило.

Она села напротив него. Пит сказал:

— Надеюсь, ты позвонила Фредди.

— Позвонила.

— И что он сказал?

— Что ни за что не стал бы у тебя на пути.