Первым делом мы спросили, где живет садовник.

Нам указали его дом в конце маленькой улочки. Мы вошли во двор и увидели замечательные клумбы. Среди высоких георгинов стоял старый и почтенный человек. Он, улыбаясь, смотрел на нас и спросил, что нам нужно.

— Нам нужны цветы, — сказал я, выходя вперед. — А вот деньги, — продолжал я, важно показывая две монеты по пять франков, наш общий капитал.

Мадлен немного отстала, смутившись и покраснев.

— Вы хотите купить цветов на все эти деньги? — заговорил садовник.

— Да, — сказала Мадлен, — и самые красивые, если можно. Мы хотим поздравить с днем рождения моего отца, доктора д'Авриньи.

— О! Если это для доктора д'Авриньи, — сказал садовник, — то нужны самые красивые. Вы правы, детки. Выбирайте сами на клумбах. Я еще открою оранжерею и. помимо нескольких редких и изысканных цветов, которые я вам подберу, вы сможете взять все, какие хотите.

— Все, какие мы хотим! — закричал я, хлопая в ладоши.

— Все, все? — спросила Мадлен.

— Все, какие вы сможете унести, детки.

— Берегитесь, мы очень сильные.

— Но отсюда до Виль-Давре далеко.

Мы больше не слушали, мы бегали вокруг грядок, выбирая цветы. Мы соревновались, кто найдет самые красивые. Садовник шел за нами. Пчелы и бабочки, наверное, испугались, что им ничего не останется.

Потом послышались восклицания:

— А этот можно сорвать?

— Конечно.

— А этот?

— Разумеется.

— А вот этот?

— Да.

— А вот еще один цветок чудесной красоты! Его нельзя сорвать?

— Держите.

Наша радость была велика. Еще бы! Мы собрали не букеты, а целые охапки цветов.

— Сумеете ли вы донести все это? — сказал садовник.

— Сумеем! Сумеем! — закричали мы, беря свои цветы.

— И вам позволяют одним ходить через лес? — спросил садовник.

— Конечно, — гордо сказал я, — всем известно, что я знаю дорогу.

— Вы не хотите, чтобы я вас проводил?

— Нет, нет!

— Ну что ж, друзья мои, доброго пути и скажите доктору, что эти цветы от садовника из Глатиньи, дочь которого он спас.

Вы понимаете, Антуанетта, доктор спас дочь садовника, чужую ему, и не смог спасти свою!

Одно опасение сжимало наши сердца. Вдруг наше отсутствие уже заметили! Вдруг господин д'Авриньи вернулся и спрашивает о нас!.. Сбор цветов занял, по меньшей мере, два часа. Значит, прошло уже три часа после нашего ухода.

В своей растерянности я заметил, на наше несчастье, тропинку, которая, как мне казалось, должна была вдвое сократить путь. Мадлен храбро последовала за мной. Она уже успокоилась и не боялась волков и разбойников. Впрочем, вы знаете, Антуанетта, что она полностью полагалась на меня.

Мы пошли по этой тропинке, она вывела нас к другой, затем на перекресток и наконец привела в настоящий лабиринт дорожек, очень милых, но пустынных. Через час ходьбы я должен был признаться, что я заблудился и не знаю, где мы находимся и в какую сторону идти.

Мадлен заплакала.

Судите сами о моем отчаянии, дорогая Антуанетта. Уже, наверное, был час обеда, потому что мы очень проголодались, наши огромные букеты стали тяжелее.

Я думал о Поле и Виргинии, неосторожных детях, заблудившихся, как мы, но им помог Доминго и его собака. Правда, рощи Виль-Давре менее безлюдны, чем леса центральной Франции. Но вы понимаете, что мы не могли знать разницу между ними.

Слезами и жалобами мы не могли исправить положение, поэтому мы храбро шли еще час, но лабиринт стал еще сложнее, мы окончательно запутались.