Я вздрогнула. Это прозвучало почти как «перед смертью не надышишься». Поэтому я зачастила:

– Ну, вот и здорово! А с мамой я поговорю. Я уверена, что она согласится. Ты просто пару дней посиди дома, скажи, что неважно себя чувствуешь. Тогда она меня скорее послушает.

– Я все понял, – сказал брат с нескрываемой радостью в голосе.

Я повесила трубку и еще раз подумала, что по-хорошему надо было взять его с собой с самого начала. Но я так рвалась устроить свою личную жизнь, что не особо настаивала, когда он отказался… Откровенно говоря, я просто хотела побыть с Рюичиро вдвоем, без брата.

Между прочим, я знала о Ёшио кое-что, чего никто из присутствующих в комнате знать не мог.

Когда он был совсем маленьким и хотел, чтобы ему помогли или хотя бы обратили на него внимание, он всегда демонстративно шел на балкон. Обязательно с независимым видом и обязательно, чтобы все этот его выход заметили…

14. Something's got to give

В последние дни я часто размышляю о природе повторяемости событий.

Мы ехали с Рюичиро на машине в аэропорт встречать брата. Врывающийся в открытое окно поток теплого воздуха играл моими волосами, сочная зелень, без которой этот остров немыслим, шумела вдоль дороги, небо было таким голубым, что становилось страшно. Пока зрение и слух непосредственно воспринимали внешний мир, мысли мои текли своим чередом.

Рюичиро припарковался на площади перед зданием аэропорта, точно там же, где, встречая нас, припарковалась Сасэко. Я вышла из машины, юбка наполнилась ветром. Я подняла глаза к сияющему небу, и во мне родилась уверенность. Казалось, в голове у меня зазвучала негромкая мелодия: так при открывании музыкальной табакерки начинает играть механическая музыка.

Я верю, что все повторяется. Наверное, повторения – это то, что религиозные люди называют кармой. Но мне кажется, что по своей сути это вещь очень простая и естественная, и поэтому она не нуждается в специальном названии.

Возьмем, к примеру, меня и моего брата. Мы поехали с ним в Кочи и провели там вместе неделю. Это была прекрасная неделя, она, как зерно в плодородную почву, легла в мое сердце и пустила ростки – и я оказалась на Сайпане. Ростки окрепли и дали новое зерно – и теперь мой брат летит сюда, на Сайпан, разделить мою радость.

Вся жизнь более или менее устроена таким образом. Зерно падает в землю, прорастает, дает плоды. Причина вызывает следствие. Какой бы маленькой и незаметной она ни была. В конце концов, обязательно что-то происходит.

И я все поняла. Я поняла, что эти повторения изменили меня изнутри. Зерно проросло. Во мне появилось что-то новое, что настолько отдалило меня нынешнюю от меня прежней, какой я была до падения с лестницы, что мне уже никогда не вернуться в ту реальность, как бы ни жаждала я этого «воссоединения», этой встречи с самой собой. Теплого рукопожатия и примирения. Возвращения… Все это неправда! И чем дольше я живу на этом острове с его зеленью, от красоты которой перехватывает дыхание, и терпким солоноватым запахом, тем глубже становится моя уверенность в том, что возвращения к прошлому не будет. Мы движемся по спирали и что-то неизбежно теряем.

Механизм повторения. Циклы, которые приводят к появлению новых клеток, и эти клетки, несущие в себе надежду на будущее, стремящиеся к неизвестному – они как раковая опухоль. Их с каждым днем становится все больше, и я не могу противостоять этому.

Возвращения нет.

Я не грущу и не радуюсь. Я просто воспринимаю это как данность. Я растворяюсь в своей жизни и в окружающем пейзаже. Я танцую. Больше ничего. Просто танцую, потому что так должно быть. И все.

– Саку, самолет, наверное, уже сел, – сказал Рюичиро.

Я оставила его у машины, а сама пошла в зал прилета. И вот, наконец, показался мой маленький брат с ужасающе огромным чемоданом.