Ну вот, все мои утерянные воспоминания теперь со мной, но это не значит, что я забыла все то, что произошло в моей жизни после падения. Я не забыла Сайпан. Не забыла теплые вечера, когда мы сидели с тобой на балконе и наблюдали за людьми, суетившимися внизу на улице. И я никогда не забуду звездное небо над нашими головами и тот восторг, который я испытывала, глядя ввысь.

Теперь я чувствую себя как ходячая семейная энциклопедия – я помню множество семейных дат, фамилии и имена четвероюродных братьев и названия всех тех местностей, где живет наша многочисленная далекая родня.

Мама как-то раз заметила: «Слушай, если у тебя провалы в памяти, то ты, должно быть, часто смотришь на нас и удивляешься: а кто все эти люди?»

Не совсем так, но в чем-то она права. Удивление собственной жизнью переполняет меня.

И еще кое – что. В свое время ты сказал про нас с Маю, что мы «жадные до счастья».

Кажется, теперь я понимаю, что ты имел в виду.

Эта жадность или, вернее, жажда у нас в крови. Счастье – это то, к чему всю жизнь стремились наши родители, их главная цель. Прямо как у итальянцев.

Однако между мной и Маю была одна не очень заметная, но очень существенная разница. Приведу пример, чтобы было понятнее.

Как-то раз мы всей семьей отправились в Нару.

В первый же вечер мы забрались на обзорную площадку на горе Мива и любовались оттуда закатом. Пейзаж был прекрасен и являл собой живописное воплощение духа Ямато, древней Японии. Вначале воздух был прозрачным и чистым, но постепенно он начал наполняться вечерней дымкой. Вокруг царило мягкое спокойствие. Здания внизу прощально сияли своими окнами, отражая лучи заходящего солнца. Казалось, что это древний город величаво всплывает откуда-то из исторической темноты, отодвигая в сторону современную архитектуру.

Мы стояли вчетвером, вдыхая полной грудью вкусный горный воздух, и глядели на это восхитительное зрелище. Потом я обернулась и увидела, как подсвеченная сзади угасающим солнцем, высится над нами темно – зеленая вершина священной горы.

И если бы в это момент кто-нибудь сказал нам, что пройдет совсем немного времени, и мой отец умрет, а мама выйдет замуж: только для того, чтобы через несколько лет развестись, и что моя сестра станет актрисой, потом уйдет из кино и будет жить с мужчиной, не выходя за него замуж… Если бы мне сказали, что Маю убьет себя, а я упаду с лестницы, ударюсь головой и потеряю память, а после этого безумно полюблю того же мужчину, которого любила моя несчастная сестра… Думаю, услышав все это, мы бы испытали праведное негодование. Да и как можно было поверить такому предсказанию в столь прекрасный вечер?

Никто из нас не знал, что готовит нам будущее. Мы просто стояли на обзорной площадке и улыбались, провожая закат. Вполголоса болтали о всякой чепухе, о вкусном ужине, который ждет нас в гостинице, о планах на завтра. Мама и папа были в прекрасном настроении, они давно уже никуда не выезжали вдвоем и теперь вели себя, как восторженные молодожены… Нет, поверить в такое будущее было абсолютно невозможно!

Но судьба распорядилась так, что все эти события произошли с нами на самом деле. И мне грустно каждый раз, когда я думаю об этом.

… Зрелище было чересчур прекрасным, и впечатлительная Маю вдруг испугалась и заплакала. Да – да, она заплакала от испуга, а вовсе не оттого, что ей стало скучно. «Хочу домой! Пожалуйста, пойдемте домой!» – повторяла она, цепляясь за родителей.

Вслед за Маю заревела и я, но вовсе не из солидарности – мне-то как раз совсем не хотелось домой. Я подозревала, что где-то на горе есть более живописные места, и хотела забраться туда во что бы то ни стало… Как же так получилось, что мы с сестрой оказались настолько разными?

Перед тем как родиться, человек получает душу, и в момент рождения эта душа приходит в мир вместе с ним.