– Главное, чтобы Ёшио было хорошо, – сказала Джюнко. – Знаешь, в последнее время я часто думаю, наверное, я тоже скоро уеду – ведь не могу же я жить здесь всегда.

– И вы? Вы тоже уедете? – жалобно переспросила я.

– Ну-ну-ну, что ты как маленькая. Я же не прямо сейчас уезжаю, – улыбнулась она.

Люди ко всему привыкают. Если ситуация остается неизменной изо дня в день на протяжении многих лет, то ты начинаешь воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся, даже если на самом деле эта ситуация в принципе не вполне нормальная. Мы жили впятером под одной крышей: мама, мамина подружка – домохозяйка, я, мой младший брат и наша двоюродная сестра. Мы вместе ели, вместе смотрели телевизор, пили кофе. И хотя каждый из нас отстаивал право на свое личное пространство, тем не менее, мы функционировали как один большой организм. Должно быть, некий изначальный дисбаланс, та самая злополучная «ненормальность» ситуации, в конце концов, и проявилась в моем брате. А может быть, и нет. Никто не знает наверняка. Я не стану утверждать, что все это как-то связано с тем, что я потеряла память. Но и полностью отрицать некую взаимосвязь я тоже не могу. Как не могу быть уверенной в том, что мой роман с Рюичиро и мое неожиданное увольнение из «Берриз» не повлияли на развитие событий в нашем маленьком мире.

Думаю, что в той или иной мере повлияло все. И наш мир изменился – ведь это так естественно. Все постоянно меняется. Не к лучшему и не к худшему, а просто меняется, движется, не стоит на месте…

Я помогала Рюичиро искать квартиру. Мы обошли в общей сложности не меньше двадцати мест. Рюичиро было трудно угодить – он, по-видимому, имел очень точные представления о том, каким должно быть его жилище, и ни за что не собирался поступаться этими представлениями.

Это довольно интересное занятие – ходить по чужим квартирам. Очень необычное чувство. Дверь перед тобой открывается, и в ту же секунду ты попадаешь в поток воздуха, который все еще пропитан мыслями и чувствами бывших жильцов… В новых местах обычно пахнет свежей краской.

Очутившись в очередной квартире, Рюичиро сразу начинал фантазировать. Например, он смотрел из окна на какую-нибудь маленькую улочку и рассказывал мне, как по вечерам мы будем возвращаться по ней домой из магазина с полными сумками покупок. Десятки вариантов нашего общего будущего рождались в его голове буквально в считанные мгновения. А сколько их исчезало в темноте его сознания, так и не родившись?…

Никому не под силу заставить человека не мечтать.

Меня откровенно забавляли некоторые вещи, которые, как выяснилось, были принципиальными для Рюичиро.

– Если из окна не видно, как встает солнце, значит, это жилье никуда не годится. И мне совершенно не важно, где находится ближайшая станция метро, – главное, чтобы окна выходили на восток. Я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил о чем-нибудь с такой страстью. Кто бы мог подумать, что он бывает таким непреклонным.

По странному совпадению мы нашли квартиру для Рюичиро в тот самый день, когда Ёшио уехал в специнтернат. Недаром говорят, что за грустным событием обязательно последует радостное.

Но на этом странности не закончились – квартира, которую облюбовал себе Рюичиро, находилась в доме через дорогу от лестницы, на которой я упала и ударилась головой о ступеньки. Это был довольно старый многоквартирный дом. Одно из окон в квартире выходило прямо на злополучную лестницу. И если я буду подниматься по лестнице, а Рюичиро выглянет из окна, то он сразу меня заметит.