— Хорошо, — сказал я. — С насколько более ранних событий мне начать?

— Как бы меня ни занимали обряды и церемонии Орифенской секты, — произнёс фраа Лодогир, — мы должны ограничиться собственно Посещением. Начни, пожалуйста, с того момента, когда твоё сознание отметило, что происходит нечто экстраординарное.

— Это было похоже на метеорит, явление редкое, но не экстраординарное, — сказал я. — Поскольку он не сгорел сразу, я решил, что метеорит очень большой. Было трудно определить его траекторию, пока я не понял, что он летит прямо на нас. Не могу сказать, когда я пришёл к выводу, что это не природный объект. Мы побежали с горы. Пока мы бежали, над аппаратом раскрылся парашют.

— Говоря «мы», какого размера группу ты имеешь в виду?

Не дожидаясь, когда фраа Лодогир вытянет из меня остальное, я ответил:

— Нас было двое. Я и Ороло.

— Светитель  Ороло! Да, мы о нём наслышаны, — сказал фраа Лодогир. — Он постоянно мелькает в спиле, но до сей минуты мы не знали, как он оказался на месте действия. Он ведь первый добежал до дна ямы?

— Если под «ямой» вы подразумеваете раскопки Орифенского храма, то да, — ответил я.

— Но это же у подножия  вулкана! — воскликнул фраа Лодогир с лёгким укором, словно дивясь, что я не знаю таких элементарных вещей.

— Мне это известно, — сказал я.

— Но теперь мы слышим, что ты и Ороло бежали с вершины  вулкана, пока аппарат на парашюте спускался в яму.

— Да.

— А что все прочие? Так погрузились в размышления о Гилеином теорическом мире, что не заметили, как им на голову спустилась инопланетная капсула?

— Они оставались на краю раскопа. Ороло спустился на дно один.

— Один?

— Я бежал следом.

— Что, ради всего святого, вы с Ороло делали на вершине вулкана после наступления темноты? — Фраа Лодогир ухитрился задать вопрос таким тоном, что в нефе послышались редкие смешки.

— Мы были не на вершине — вполне очевидно, если вспомнить на минутку, что такое вулкан.

Раздался совсем другой смех. Даже фраа Лодогир слегка улыбнулся.

— Однако вы были высоко на склоне.

— Примерно в двух тысячах футов.

— Выше уровня облаков? — спросил он так, будто это чрезвычайно важно.

— Облаков не было!

— Повторю свой вопрос: зачем? Что вы делали?

И тут я замялся. Казалось бы, чего лучше: меня слушает весь конвокс, я могу донести мысли Ороло до огромного числа людей. Однако я слышал лишь часть его доводов и те не вполне понял. Тем не менее я знал, что они могут навести на разговор об инкантерах.

— Мы с Ороло пошли на гору поговорить, — сказал я, — и так увлеклись диалогом, что не заметили, как стемнело.

— То, что ты употребил слово «диалог», наводит на мысль, что обсуждалось нечто более важное, чем прелести твоей новой орифенской подружки.

Проклятие, вот ведь мастер! Откуда он знает, чем меня легче всего смутить?

Высоко на скале зазвонили колокола, вероятно, созывая инаков на провенер. Интересно, как здесь заводят часы?

Мне вспомнился Лио, с разбитой физиономией заводящий часы после тех ударов, что я ему по его же просьбе отвесил. Я сказал себе, что должен держаться так же: продолжать, будто удара не было.

— В этом ваше утверждение верно. У нас была серьёзная теорическая дискуссия.

— И какая же мысль настолько не давала Ороло покоя, что он потащил тебя на гору, дабы выговориться?

Я закатил глаза и ошалело затряс головой.

— Это имело какое-то отношение к Геометрам?

— Да.

— Тогда меня удивляет твоё нежелание говорить. Всё, что имеет отношение к Геометрам, интересно конвоксу, не так ли?

— Я не хочу говорить, потому что слышал лишь малую толику его мыслей, и боюсь, что не смогу их достойно изложить.