Чтобы счастье не грустило, Медведь Прибаутки рычит. он сердится порой, Грозит Разбранить меня. И не ведает он, Что давно я сплю в земле сырой - Медяки на глазах - Некому медведю рассказать. И медведь все ждет да ждет - Вот уж сколько лет Ждет да ждет… А меня все нет, Нет да нет… Меня - не-ет… А медведь все ждет, Ждет да ждет, А меня уж нет, Нет да нет, Ме-еня не-е-е-ет!..

    Сигизмунд слушал, слушал… В многократно повторенном «нет» ему все явственнее слышалось исступленное «да», и в постоянном утверждении «меня нет» звучало все громче «я есть, я есть!»

    «Жизни хочу», - вспомнил он аськины слова.

    Допев, Мурр скупо улыбнулся, не стал слушать похвал, а вместо этого залпом допил остывший кофе и быстро ушел. Сказал, что ему нужно еще в одно место зайти.

    -  Как он там поживает, не рассказывал? - спросил Сигизмунд у Аськи.

    -  Херово, как все… Я не знаю, у них своя тусня. Они чужих не любят. Слушай, Морж, а у тебя правда денег нет? Купил бы ему нормальную гитару.

    -  Правда нет, - сказал Сигизмунд. - Я бы его давно на лазернике выпустил, были б только деньги. А теперь еще бухгалтерша…

    И снова его охватила непонятная тревога. Острая, как колика. Мысль лихорадочно заметалась: что?.. где?..

    -  …Ты что, оглох, Морж? Трубку сними! Замечтался!

    Тряхнув головой, Сигизмунд снял трубку.

    -  Значит так, Сигизмунд Борисович, - прозвучал деловой голос Федора. - Я, как обещал, проконсультировался.

    -  О чем? - изумился Сигизмунд. - Что, бухгалтер?..

    -  Какой бухгалтер?

    -  Нет, ничего… Извини.

    -  Я насчет кремации консультировался.

    Тревога резко усилилась.

    -  Какой кремации?

    -  Вы просили дополнительно узнать насчет воскресения кремированных. Опасно или как.

    Сигизмунд наконец сообразил, о чем речь. Исполнительность Федора порой ставила его в тупик.

    -  Ну и как?

    -  Отец Никодим говорит: что, по-твоему, Бог из пепла не соберет? А если кто при пожаре погиб - тех тоже?..

    -  Ну спасибо, Федор, утешил.

    -  Не за что. Всегда рад. Если что, звоните, Сигизмунд Борисович.

    Сигизмунд едва дождался конца разговора. Он вдруг определил источник сильнейшей тревоги. «Хозяйство». Берлога. И там стережет… ждет… Кто? Он почти физически ощущал ЗОВ.

    -  Ты чего с лица такой бледный? - закудахтала Аська. - Сообщили тебе чего?

    -  Да нет. Скоро приду.

    Он почти бегом выскочил во двор, открыл гараж. Запаха не было. Но ЗОВ становился все сильнее. Лантхильда? Может быть, она под землей? Всего лишь в двадцати метрах, внизу? Бьется под асфальтом в жуткой камере или в коридоре? Или в этом черном зловонном колодце?

    Не сразу попадая в рукава, Сигизмунд переоделся в ватник. Он даже не чувствовал холода. Быстрее, быстрее. Стережет медведь. Все взаимосвязано. Все вписано в общий контекст. Древний и жуткий.

    Гремя заграждениями, прошел по каналу, нырнул в подворотню. И…

    На люке стоял «москвичок». Порыпанный, заслуженный. Явно на трудовую копейку куплен после ста лет очередей. И угораздило же его!.