– Я согласен,– сказал Кевин, внезапно приняв решение. Потом помедлил, взял свою кружку, сделал глоток и добавил, как будто вспомнив: – И я буду работать тайным агентом, раз ты этого хочешь.

– Я знал, что могу на тебя рассчитывать,– с огромным облегчением произнес Нил.– В понедельник я переговорю с Эдди Ла Салле и немедленно начну оформление. Как я уже сказал тебе в прошлый раз, Эдди дал мне добро, сказал, я могу действовать, так что он не удивится, когда узнает, что ты согласен на перевод.

– Конечно, не удивится. Я сам упомянул в разговоре с ним, что мы с тобой встречаемся сегодня вечером.

Нил осушил свою кружку и, раскачиваясь на стуле, предложил:

– А не выпить ли нам чего-нибудь покрепче, чтобы скрепить сделку?

– Спасибо, Нил, но это будет посошок на дорожку. Я уже и так опаздываю к девушке на свидание. И давай договоримся: плачу я,– сказал он, привставая с места.

Нил покачал головой.

– Нет уж, это за мной.– Широкая улыбка появилась на его лице.– Не сомневаюсь, это свидание с твоей «девушкой из приличного квартала», и ты, конечно, выпьешь виски со льдом.

– Угадал оба раза.

Секундой позже они уже чокались и произносили тосты, желая друг другу больших успехов в их общем деле. Наступило короткое молчание. Нил прикурил сигарету и задумчиво затянулся. Кевин, потягивая виски, внимательно наблюдал за другом, стараясь угадать, что последует дальше. От Нила всегда можно было ожидать сюрпризов. Кевин рассчитывал, что это действительно последняя рюмка, ему не терпелось уйти из этого грязного бара, поймать такси и поехать в верхнюю часть города. Сбросить эту кожу копа и наконец хоть раз отдохнуть в выходные, как нормальный человек. Жизнь – тяжелая, работа – изматывающая. И только она – его единственный луч солнца, его радость и счастье. Он ненавидел заставлять ее ждать, опаздывая, как сейчас, поэтому всегда старался приходить вовремя. Она очень волновалась, когда он опаздывал, у нее душа в пятки уходила при мысли, что он попал в руки преступников, которых выслеживал.

С месяц назад она даже заговорила о разрыве с ним, потому что жить, испытывая постоянный страх за него, было для нее невыносимо. Тогда он сдержанно отреагировал на это, но в душе, к собственному удивлению, испытал неожиданную панику. Он просто не мог представить, что будет делать, если она его оставит, как будет жить без нее...

Нарушив молчание, Нил сказал:

– Может, для твоего окружения лучше объявить, что ты берешь отпуск, уезжаешь куда-нибудь из города. А потом и в самом деле сбежать из твоих «родных мест». Я думаю, это будет разумно, Кев.

– Ты прав. Я сейчас не занимаюсь чем-то конкретным, мы недавно с Джо Харви хорошо почистили округу. Знаешь, я, пожалуй, скажу Эдди, что беру неделю отпуска до перехода в твой отдел. Честно говоря, Нил, мне есть на что его потратить.

– Тогда иди в отпуск сейчас, у меня ты будешь занят по горло. Я уже говорил тебе, что нас время поджимает и ты нам крайне необходим. Тебе придется засучить рукава, черт возьми! Если надо – работать по двадцать четыре часа в сутки.

Кевин понимающе кивнул.

– Будем надеяться, нам удастся разгромить Рудольфо, сломать его раз и навсегда. Сейчас действительно самый удобный момент: мафия оказалась наименее защищенной, семья Коломбо распадается, у Гамбино тоже большие проблемы. Похоже, что этот парень Дон Дэппера, второе лицо в его банде, скоро «запоет» по делу Готти об убийстве и рэкете.

Нил усмехнулся.

– Именно так, дружище. Джон Готти со своими костюмами по две тысячи долларов сидит по уши в дерьме. Сэмми Гравано, по кличке «Бык», выступает главным свидетелем на процессе, такого еще никогда не было.