Вчера Нелл звонила ей из Нью-Йорка сказать, что на этой неделе выслала ей с посыльным рождественские подарки. Затем, рассмеявшись, язвительно добавила: «Джонни совершенно замучил меня вопросами о номере твоего телефона, так что я дала ему лондонскую студию. А потом отправила факс Аиде предупредить, чтобы она никому не давала твой телефон. Ни-ко-му.– Нелл опять озорно засмеялась и продолжила заговорщицким тоном: – Я, разумеется, сказала, что делаю это по твоей просьбе, что ты хочешь несколько недель спокойно отдохнуть в Монфлери без всяких телефонных звонков. Но послушай, моя милая, что я тебе скажу. Я была абсолютно права насчет Джонни, ты понимаешь. Он от тебя без ума. Да, да, дорогая, совершенно без ума!»

Рози улыбнулась, вспомнив, как она высмеяла это предположение Нелл. Однако, нужно признать, вчера она почувствовала себя польщенной, узнав об интересе к ней со стороны Джонни. Она подумала, что в Джонни есть что-то необыкновенное, особенное. И он нравится ей. Если честно, очень нравится. Он совсем не похож на мужчин, окружавших ее до сих пор. В нем так много привлекательного. И, без сомнения, ей бы хотелось вновь встретиться с ним, но это невозможно. И ей не следует больше думать о нем. По крайней мере так думать. В силу определенных «препятствующих обстоятельств»...

«Я не позволю себе даже просто помечтать»,– подумала Рози и нажала кнопку, чтобы выключить магнитофон. Мгновенно голос Джонни умолк, и в машине стало тихо.

Какое-то время слова «препятствующие обстоятельства» еще продолжали вертеться у нее в голове. Это были слова не из ее лексикона. Сразу всплыли воспоминания о виденном в юности старом телевизионном фильме «Джейн Эйр» по Шарлотте Бронте. Рози очень любила и книгу, и фильм.

Ей навсегда запомнилась одна сцена: Джейн и мистер Рочестер в деревенской церкви, викарий спрашивает, есть ли какие-нибудь препятствующие обстоятельства их браку, и вдруг– растерянность, смятение: вперед выходит кто-то из присутствующих и готовит, что препятствующие обстоятельства имеются – жена мистера Рочестера, женщина, на которой он женился в молодости и которая теперь заперта в глухой звуконепроницаемой комнате наверху его дома. Несчастная лишенная рассудка женщина.

«Да, разные бывают «препятствующие обстоятельства»,– подумала Рози,– одно хуже другого».

Ее воспоминания были неожиданно прерваны раскатами грома и вспышками молний – разразилась гроза. Включив стеклоочистители, Рози пристально смотрела вперед, сконцентрировав все свое внимание на дороге. Забыв обо всем остальном, окруженная стеной дождя, она искусно вела машину по скользкой и опасной автостраде.

Беря начало в Севеннах, Луара, самая длинная река Франции, простирается на шестьсот миль до места впадения в Атлантический океан немного западнее Нанта. И хотя большая ее часть протекает по местности, обезображенной гидростанциями и опорами электропередач, за что французы нередко называют ее «ядерной рекой», сохранился еще нетронутым отрезок поразительной, ошеломляющей красоты.

Это благословенное место расположено в среднем течении реки между Орлеаном и Туром на зеленой равнине, известной под названием Королевской Долины. Именно здесь разместились около трехсот самых великолепных загородных дворцов французской аристократии: Ланже, Амбуаз, Азей-ле-Ридо, Клоз-Люсе, Шомон, Шамбор, Шаверни, Шинон, Шенонсо – вот лишь немногие из них.

Даже зимой это местечко на берегах Луары не похоже на любое другое во Франции: природа здесь мягче, нежнее, она пленяет сердца своей зеленой умиротворенностью. Во всяком случае так воспринимала Рози свое любимое, лучшее в мире место. Всего лишь полтора часа назад покинув Париж, сейчас она приближалась к заветной цели.

Рози посмотрела в окно машины, и лицо ее вспыхнуло радостью. Дождь давно прошел, и воздух был кристально прозрачен и чист.