— Все-таки я думаю, что ты не прав, — сказала Эмили взволнованно. — Это тебя хотели убить, а не меня. — Она взглянула на мужчину за прилавком, но он мирно посапывал, откинув голову на спинку стула и открыв рот.

— Я знаю, что я знаю, а знаю я то, что бомба эта предназначалась тебе. Что это? — спросил Майкл, показывая ей бутылку фруктового сока с сахаром.

— Мерзкая, отвратительная, противная дрянь. Она оставит тебя без зубов.

— Звучит заманчиво, — сказал Майкл, кладя бутылку в корзину. — Проблема в том, что ты для себя уже все решила и считаешь, что твое решение единственно верное.

— Ладно, ну и какой же мотив преступления был у того, кто хотел убить меня, а не тебя? Я не богата и на наследство никаких шансов. Я точно не знаю ничего такого, из-за чего кто-то хотел бы убить меня. Я никогда не была свидетелем преступления. Так почему кто-то хотел прикончить меня?

— Ревность?

При этих словах Эмили широко улыбнулась.

— Правильно. Один мой любовник прибил другого, а теперь охотится за мной. Выбрось это из головы! Почему из всего, что здесь продается, ты выбираешь самое несъедобное? А от этой розовой сахарной глазури у тебя все внутри слипнется!

Майкл косо на нее посмотрел, ухмыльнулся и бросил пирожное с глазурью в ее корзину.

— Смотри! Здесь что-то холодное. Что в этих коробках?

Эмили вздохнула.

— Возьми ту, на которой написано «замороженный йогурт».

— Понимаю. Эмили, я начинаю думать, что слово «сладости» для тебя звучит как ругательство. Так на чем мы остановились?

— На том, что кто-то пытался убить меня из ревности.

Майкл, казалось, был чем-то озадачен, но вдруг он улыбнулся и сказал:

— Хочешь, я расскажу тебе о твоей следующей жизни? В ней будет много соблазнов, ответственности и совсем немного любви.

— Нет, не хочу предсказаний. Я хочу… — Эмили подозрительно посмотрела на него. — Скажи, почему ты сменил тему? Ты больше не хочешь об этом говорить?

— Думаю, мы должны просто выяснить, кому понадобилось взрывать тебя. Меня удивляет, что ты сама этого не понимаешь.

Она поставила полную корзинку на прилавок, а Майкл в это время жадно уставился на конфеты и жевательную резинку, разложенные около кассы.

— Это все как раз для тебя. Бери столько, сколько захочешь, — пропела Эмили сладким голосом, одновременно выкладывая продукты из корзины на прилавок. — У тебя есть множество преимуществ перед нами, людьми. Например, ты можешь видеть то, чего не видим мы. Мы, бедные смертные, живем скучной и однообразной жизнью и нигде не видим злых духов.

Мужчина за прилавком проснулся и начал пробивать их покупки. К ним Майкл добавил еще дюжину разных конфет.

— Что такое «карамель»? Если ты говоришь о мистере Моссе, то в нем не больше зла, чем… чем, например, в этом человеке. — Майкл улыбнулся мужчине у кассы и бросил на прилавок еще четыре конфеты. — И, Эмили, дорогая, ты самая хитрющая и коварная обманщица из всех, кого я только встречал, — шутливо сказал Майкл, имея в виду ее попытки заставить его не покупать столько сладостей.

Через час, когда они вылезли на стоянке для отдыха и поглощали сэндвичи (а Майкл старался при этом попробовать все несъедобные вещи, которые он купил), Эмили вдруг повернулась к нему и спросила:

— Если те люди найдут тебя или меня на этой стоянке, тогда они должны знать, кто я и где живу.