Мел подняла голову и позвала его. Ее зов, громкий и чистый, эхом прозвучал среди деревьев и снежной пелены.

Гейбриел следовал за волчицей, подгоняя лошадь насколько это было возможно: снег и скользкие валуны затрудняли его движение. Волчий след привел его ко входу в пещеру. Он спрыгнул с серой кобылы и с развевающейся красной юбкой в руках кинулся к Мел.

Она ждала, прислонившись спиной к холодной стене и вытянув ноги, на которых лежала голова волчицы, приведшей его к ней. Он первым делом заглянул ей в глаза и с облегчением увидел, что прежний гнев исчез. Затем он увидел ее сильно распухшую ступню и лодыжку.

– Ты расшиблась, – озабоченно произнес он, садясь рядом с ней и ощупывая ее лодыжку, не сломана ли она.

Мел смотрела в его подчас непроницаемое лицо и видела там явные признаки тревоги, ожидания и облегчения.

– У меня замерзли ноги, – улыбнулась она, вспомнив свое оправдание той ночью, когда юркнула к нему под одеяло.

Гейбриел завязал ее поврежденную ногу красной юбкой, уверяя, что кость цела. Потом он погладил волчицу, не так непринужденно, как Мел, но все-таки дотронулся до нее.

– Хорошая девочка, – похвалил он. – Лита нашла тебя для меня. Когда я увидел лошадь без тебя… – Он притянул ее голову к себе. – Прости, Мел. Я люблю тебя, и я люблю нашего ребенка.

– Знаю, – прошептала она. – Это твой ребенок, Гейбриел. Что бы ты ни думал…

– Молчи, – прошептал он ей на ухо, склонившись над ней. – Выходи за меня замуж, Мелани.

– Немножко поздновато, а? – спросила она, положив голову и ладонь ему на грудь.

– Нет. Выходи за меня замуж второй раз. По собственному желанию, а не потому, что я связал тебя и говорил за тебя. – Он старался не думать, что с ним будет, если она ответит отказом. – Стань моим ангелом-хранителем. Спаси меня.

Мел замерла на несколько минут, показавшихся Гейбриелу вечностью, но он тоже не шевелился, лишь поглаживал ее по голове.

Наконец она открыто и доверчиво посмотрела на него голубыми глазами. И Гейбриел улыбнулся, прочтя ответ в ее глазах. Мел притянула его голову поближе и поцеловала его.

– Неужели ты думаешь, что мы бы поженились, если бы я этого не хотела? Хоть я и позволила тебе говорить за себя, но ты ведь не услышал от меня слова «нет», когда перед нами стоял священник. У Бретта Томпсона не хватило бы денег, чтобы заставить его повенчать нас, если бы я сказала «нет». – Вздохнув, она опять прижалась к нему губами. – Пожалуйста, отвези меня домой.

С большими предосторожностями Гейбриел боком посадил Мел на лошадь и обнял ее, сам сев сзади. Он очень осторожно вел лошадь по льду, чувствуя, как Мел спрятала лицо от холода и хлещущего Снега у него на груди.

Миновав скользкие валуны, он облегченно вздохнул и уткнулся подбородком в макушку Мел.

– Я всегда буду ревнивым, Мел. Мне кажется, я не смогу измениться. Я впервые в жизни люблю так сильно. Мне хочется запереть тебя в доме, отобрать всю твою одежду и держать взаперти, пока ты не пообещаешь, что никогда не покинешь меня. Я буду лечить твою ногу, кормить тебя в постели, пока не получу твое честное слово.

Мел крутила пуговицу на его куртке.

– Безрадостная перспектива. Возможно, я чуть-чуть продержусь перед тем, как дать это обещание.

Снег не позволял им ехать быстро, но вскоре показался их дом, и Лита направилась к своему любимому месту на крыльце.

Когда Гейбриел и Мел приблизились к дому, Лита подняла голову и посмотрела на запад. Не успел Гейбриел снять Мел с лошади, как Лита ушла вслед за хозяином в горы.

Гейбриел внес Мел по ступенькам в дом словно драгоценную и хрупкую фарфоровую куклу.