— Рафаэля убил венецианский чернокнижник Паоло Джустиниани, — сказал Паскуале. — У синьора Таддеи есть доказательства, что отравленный бокал подавал слуга Джустиниани, а тело этого слуги он найдет на дороге за воротами виллы мага.

Лиза Джокондо с облегчением вздохнула и промолвила:

— Значит, я в долгу перед вами.

— Что касается долгов, — Никколо улыбнулся своей почти незаметной улыбкой, — я бы хотел поговорить с вашим невиновным супругом, синьора. Я видел, что все сигнальные башни в городе передают сообщение о начале войны, и я хотел бы послужить Республике, как служил прежде.

— Я сделаю все, от меня зависящее, но вы должны понимать, что я имею не слишком большое влияние на мужа. Вам самому придется убеждать его в вашей ценности.

— Охотно, — с жаром отвечал Никколо.

Лиза Джокондо дала Паскуале бумагу, сказав, что два места оставлены для него, как и было обещано.

— Хотя стоило это немало. Возможно, это последний корабль, успевающий уйти до начала войны. А женщина снаружи, ваша жена, наверное?

— Пока нет, — сказал Паскуале, заливаясь краской. — Возможно, и никогда. Ее удерживает здесь долг. Никколо, если вы не едете со мной, нам пора прощаться.

— Не переживай за меня. — Никколо с улыбкой смотрел на молодого художника. — Все печатные листки закроют, но Синьории необходим опытный человек, чтобы успокаивать толпу. Война — это тоже жизнь, Паскуале. Война была, война есть, война будет, пока существуют государства, противостоящие друг другу. Война — это просто еще один вид политики, возможно, ее проявление в чистом виде, поскольку она зиждется на одном лишь пороке гордыни. Все государства хотят мира, но любое государство, начавшее войну, тут же обнаружит себя осажденным соседями. Так что я не боюсь войны, так же как я не боюсь погоды.

— Мне будет не хватать вас, Никколо. Вы умеете утешить самым неожиданным образом.

Никколо приставил палец к носу.

— Флоренция готова к войне, и это первый, необходимый шаг к победе. В отличие от Испании, граждане здесь контролируют военных, а это второй шаг. Республика выживет и станет сильнее.

Лиза улыбнулась при этих словах, а Паскуале сказал журналисту:

— Вы уже занялись пропагандой, Никколо. Давайте просто попрощаемся!

Никколо обнял Паскуале за плечи и по-братски расцеловал его, сказав с короткой усмешкой:

— Мы больше не увидимся, Паскуале, но я надеюсь услышать о твоих приключениях. Ступай. Тебе пора на корабль.

Пелашиль с Якопо ждали снаружи. Паскуале обратился к Якопо:

— Ваш хозяин будет доволен тем, что изобретения больше не существует.

— Я передам ему. А Салаи?

— Его схватили савонаролисты. Астролог Таддеи, Кардано, один из последователей Савонаролы, он начал наступление на поместье Джустиниани ради них. Лишь по счастливой случайности летающая лодка погибла раньше, чем угодила им в руки.

— Мой господин будет тяжело переживать это известие, но, по моему мнению, он счастливо отделался от этого дерьма. — Якопо посмотрел поверх плеча Паскуале на Пелашиль. — Это та женщина, которая едет с тобой?

Паскуале снова залился краской:

— Она остается.

Якопо сказал:

— Удивительно, неужели и твой дар убеждения не всесилен. Мой господин просил передать тебе это. На дорогу потребуется еда и вино. Купить все можно в Ливорно, хотя тебе придется здорово переплатить.

Паскуале взвесил на руке небольшой мешочек с монетами:

— Жаль, что не смогу сам поблагодарить вашего господина.

— Он в безопасности в своей башне, размышляет, как быть дальше с Салаи.