Но Макарова стоически переносила трудности, ибо была фантастически терпелива: судьба научила её стойкости. Зато именно ночью, когда всё вокруг погружалось в тишину, бодрствование казалось особенно сладостным и приятным.

Люди, называвшие друг друга в "ЖЖ" странными кличками (обязательное условие это оказалось вынужденным: иначе электронные адреса не читались), существовали здесь в жанре самодоноса и приступов бескорыстного творчества.

Макарова порхала со странички на страничку, ахала, узнавая события и мысли людей, встречи с которыми никогда не произойдут в реальной жизни.

Сейчас, когда она читала их сообщения, накопившиеся за день, жизнь её снова казалась такой же полной и насыщенной, как когда-то. Как всегда.

14.

Ну, да, тараканы. С чужими странностями Макарова научилась справляться быстро и легко, более того, вот уже некоторое время она с этого жила. И, кстати, содержала мужа-инвалида.

Раньше, если старые пьесы посмотреть, существовали всякие знахарки, сватьи, повитухи – неформальные профессионалки, занимающиеся необходимыми в жизни вещами по причине природной к ним склонности.

Интересно, а как в купеческих пьесах Островского называлась бы девица без специального права или образования, практикующая психоанализ?

Всё получилось само собой. В университете у Макаровой сформировалась компания подружек, с которыми всегда вместе табунились, так уж повелось. После получения диплома пути их, разумеется, разошлись,

Макарова в семью погрузилась, в работу грошовую, на время упустив девчонок из виду. А те, не будь воронами, разными, конечно, способами сделали состояния и нешуточные карьеры.

Это они потом, на новом витке жизни, заработав первые миллионы, снова стали друг к другу тянуться, собираться, искреннего общения опять возжелали, а пока, только возможность выдавалась, хапали, хапали, хапали, сколько могли.

Вот и заработали помимо богатств серьёзные психологические проблемы – получив, на сдачу от капиталов, кризис семьи, тяжкие депрессии, дурновкусие и плохие манеры. Когда, после долгого перерыва, первый раз собрались (одна девчонка в свой ресторан пригласила), Макарова даже ахнула, как все они сильно изменились: огрубели, стали вульгарными, неестественно яркими и громкими, уши закладывало от их крикливой манеры общаться.

Так чайки кричат на пустом берегу, перед бурей, когда купальщики разошлись и можно никого не стесняться.

15.

Она эти ресторанные посиделки долго потом вспоминала. Как перед зеркалом в вестибюле крутились, причёски поправляли, мобильники из шуб вытаскивали, шоферов отпускали. Пока трезвыми были, то и не общались вовсе, хвастались друг перед дружкой. Оказывается, в

Эмиратах тоже "Санта-Барбара" идёт, да только намного наш показ опережает, у них там Мейсон уже давно пластическую операцию сделал и превратился в Джину. А ещё в Эмиратах тепло круглый год… Хотя на самом деле Эмираты – это полный отстой, потому что есть курорты и покруче.

Зато там можно купить такую люстру… Впрочем, главное не путешествия

(если деньги есть – мир везде одинаков), а драгоценности – бриллианты всякие, рубины-изумруды. Нет-нет, куда важнее здоровье, экстерьер, петтинг-маркетинг.

Одна Макарова сидела не хвасталась, курила молча, улыбалась, если кто глядел. Позже девочки водочки подвыпили, расслабились, обмякли – потекли, как снегурочки на Пасху, про любовь разговоры затеяли. Так вышло, что ни одной счастливой судьбы не обнаружилось, просто заговор чувств.