Именно для этого и нужно было досконально изучить живой журнал пользователя Tchar, сопоставить "свидетельские показания" для будущей "очной ставки".

6.

Хотя Макарова так до конца и не понимала, не могла объяснить себея, зачем она залезает в это дело так глубоко?! Глубже, чем следовало бы! Что ей Гекуба?!

С детства Макарову мучила загадка: все люди одинаковы, выструганы по одной на всех схеме (и ключик можно подобрать к каждому) или же, напротив, человек человеку – марсианин и им не сойтись никогда?

Временами, когда она курила на кухне и щурилась возле компьютера, ей начинало казаться, что она всё про всех знает, понимает, может дать правильное объяснение. Но потом, выходя к людям, Макарова обнаруживала полную неподготовленность перед неожиданностями, которые подбрасывает жизнь.

И хотя пациентам она казалась уверенной, напористой и даже грубоватой, внутри у Макаровой стыла кровь от раскрывающихся порой перед ней бездн. Многие из доверивших ей свои тайны после нескольких собеседований раскрывались с иной, непостижимой стороннему взгляду стороны. Когда даже не представляешь, что под сердцем, что на сердце… Первоначальная картинка, карта-схема пациента, набросанная

Макаровой впопыхах, разрушалась, и, как в хорошем детективе, мотивы преступления оказывались прямо противоположны тем, что придумал злой следователь.

Макарова поняла, что судить о людях по поступкам или тем более словам, по всей видимой нам надводной части – всё равно что пытаться раскусить логику и особенности театрального спектакля по афише или нескольким рекламным кадрам, создающим видимость, но не более того.

7.

В дневнике Tchar'a она обнаружила полнейшую безмятежность.

Tchar подробно описывал ощущения от фильма про французскую девушку, устраивающую соседям счастливую жизнь на Монмартре, рассказывал о поездке за город в прошедшие выходные (лыжи и глинтвейн на фоне соснового бора), пытался пересказать переводную книгу с непереводимым каламбуром в названии.

Впрочем, любому читателю дневника, через пару постов, становилось ясно: писателем или даже графоманом Tchar не был. Писал он невнятно, грязно, с ошибками, комкая и съедая окончания предложений.

Что, впрочем, могло говорить и о повышенном волнении автора записок.

Большинство постов и комментов Tchar'a за последние две недели были посвящены спорам с другими юзерами. И чаще других здесь мелькали награды журналиста, скрывшегося за кличкой media

( users media), лирика и циника, весьма известного в правительственных кругах, а также его друга под именем

corsika ( users corsika), знатока трубочного табака и завсегдатая дорогих ресторанов.

Заговорщики откликались на совершенно случайные реплики и не доведённые до ума записи Tchar , а после углублялись в дебри и недра живого журнала, уверенные в полной бесконтрольности и безнаказанности. Впрочем, и писали они на смешные, недостойные взрослых и солидных людей темы.

Пролистав дневник Tchar'a вдоль и поперёк, исследовав все ссылки и отсылки, все присланные реплики, контекст появления этих реплик в параллельных дневниках других пользователей (особенно пришлось потрудиться над списками друзей media и corsika , коих читало и комментировало великое множество народу), Макарова пришла к выводу: совы не то, чем они кажутся.

Речь в сетевых дискуссиях идёт о совершенно тайных вещах, и понять о чём так усиленно спорят достойные мужи из "ЖЖ", станет понятно, только если вычислить код их тайнописи.

8.

Глаза устали, слезились, видимо, покраснели (в темноте не видно), а

Макарова всё пялилась на экран, пытаясь разгадать загадку спрута, возникающего на её глазах – сотни ниточек тянулись к десяткам самых разных людей, большинство из которых обитало где-то совсем рядом – на близлежащих улицах, в соседних микрорайонах или (ничего исключать нельзя) в твоём собственном подъезде.