— Думаю, у каждого из нас своя цель в этом мире, — согласился Нестор, хлопнув по ладони Борея. — Гефест занят машинами, я — здоровьем тела, а ты, брат-капеллан, существуешь для нашего ума и нашей души.

— Вот поэтому я и прошу тебя перейти к обсуждению твоих собственных проблем, — предложил Борей, решив, что пора перевести разговор в русло, которое ему нравилось куда больше.

Он знал, что Нестор не ставит под сомнение ни образ мыслей капеллана, ни его лояльность, но чем больше Борей говорил о таких вещах, тем явственнее звенел в его ушах смех Астеляна.

— Я доволен, — сказал Нестор. — Я шесть веков служил Императору и Льву. Я купался в белом огне сражений и создавал новые поколения Темных Ангелов. Все, что я стремился доказать самому себе или моим братьям, уже доказано, остается лишь передать познания другим да еще хранить гордость и достоинство нашего ордена. Если судьба и верховный великий магистр решат до конца дней оставить меня на Писцине IV, я не стану спорить с ними.

— Ты определенно слишком опытный, чтобы ограничиваться такими приземленными обязанностями, — заявил Борей, крепко скрестив руки на груди. — Не думаешь, что опыт, подобный твоему, лучше бы потратить в Башне Ангелов на обучение последователей? Роль сиделки при капеллане с разбитым глазом едва ли достойна таких талантов.

— Ты пытаешься меня провоцировать, брат-капеллан? — жестко спросил Нестор. — Следуй воле Императора, и я снова повторю, что доволен. Писцина не только форпост, это система вербовки. Мои умения и опыт позволяют оценивать приходящих следом. В том, что касается будущей судьбы ордена, мне доверено много большее, чем ты думаешь.

— Я не стремился принизить то, что ты здесь делаешь, мои слова, возможно, были неразумными, прошу прощения, — поспешил оправдаться Борей.

Он расцепил руки и шагнул к Нестору. Апотекарий улыбнулся и кивнул, принимая извинения. Бросив последний взгляд, Борей отвернулся и прошагал к двери.

— Брат-капеллан, — окликнул его Нестор. — Ты ничего не забыл?

— Я могу прочитать на память все триста стихов калибанской хроники, и я не забываю вещи.

— Значит, успокоительный эликсир для лица тебе не нужен?

— Принеси мне его во время вечернего приема пищи, — отозвался капеллан с улыбкой.

Борей вернулся на лестницу, намереваясь спуститься на нижний уровень и поискать других членов своей команды. На площадке он остановился и посмотрел сквозь толстое стекло узкого окна, собираясь с мыслями. Густой смог ограничивал видимость, так что башни и заводы на расстоянии выглядели смутно очерченными силуэтами. Птица вспорхнула совсем близко, прежде чем скрыться в коричневато-серых облаках. Наблюдая, как она исчезает вдалеке, он вдруг понял, что именно выявили разговоры с Гефестом и Нестором: нужно больше времени проводить с братьями, а не замыкаться в своих опасениях. Космодесантники решили, что он их тонко проверяет, и это доказывало Борею, что от его компании отвыкли. Отвернувшись от окна, он продолжил спуск по лестнице.

На первом этаже находились помещения для претендентов, которые приступили к суровым физическим тренировкам, как только попали в башню; капеллан знал, что в их компании найдет и сержанта Дамаса. Хотя Борей был командиром форпоста, за претендентов отвечал Дамас. Достигнув звания сержанта-ветерана, он был переведен в десятую роту для участия в наборе рекрутов. Как и другие Темные Ангелы на Писцине, Дамас был награжден за доблесть, проявленную во время вторжения орков.