— Тебе чертовски повезло, что бомба не взорвалась, — заметил Сеймур. — В противном случае через пару часов у ваших границ собралось бы несколько миллионов мусульман. И уж тогда…

— …погасли бы огни отчаянного проекта под названием Государство Израиль, — закончил за него Габриель. — Чего, собственно, и добивался Иран вкупе со своими шавками — «Хезболлой».

— Я не в силах даже вообразить, каково было тебе обнаружить столпы.

— Если честно, Грэм, я не успел насладиться видом. Спасал Эли.

— Как он, кстати?

— Два месяца провалялся в госпитале, теперь как новенький. Вернулся в строй.

— Он по-прежнему в Конторе?

Габриель покачал головой.

— Роется в тоннеле под Западной стеной. Хочешь, могу устроить частную экскурсию. Да что там, тайный проход под Храмовую гору покажу!

— Вряд ли мое правительство одобрит. — Сеймур умолк, дожидаясь, пока официант подольет им свежего кофе. Затем произнес: — Выходит, слухи не врут?

— Какие такие слухи?

— О возвращении блудного сына. Занятно, — печально улыбнулся он, — ведь я всегда думал, что ты до конца жизни будешь бродить по скалам Корнуолла.

— Да, там красиво, но Англия — твой дом, Грэм, не мой.

— Порой и мне там не живется. Мы с Хелен купили виллу в Португалии. Вскоре я, как и ты, отправлюсь в изгнание.

— Как именно скоро?

— Пока еще ничего не решено, однако все хорошее когда-нибудь да заканчивается.

— Карьеру ты сделал просто великолепную, Грэм.

— Правда? В моем деле трудно наслаждаться победами. Нас ведь оценивают по тому, чего не случилось: по секретам, которых не выкрали, по домам, которые не взорвали… Мне на хлеб зарабатывать скучно.

— Что же ты забыл в Португалии?

— Хелен будет травить меня экзотической кухней, а я стану писать бездарные пейзажики акварелью.

— Не знал, что ты увлекаешься живописью.

— Были причины скрывать свои хобби. — Сеймур хмуро посмотрел на Старый город, словно такой вид ему ни за что не отобразить на бумаге. — Если бы отец узнал, что я встречаюсь с тобой, он бы в гробу перевернулся.

— Так зачем ты приехал?

— Надеялся, что ты поможешь отыскать кое-что для одного моего друга.

— Имя у твоего друга есть?

Вместо ответа Сеймур открыл атташе-кейс и достал из него фотографию восемь на десять, снимок привлекательной молодой женщины: она смотрела прямо в камеру, сжимая в руке выпуск «Интернэшнл геральд трибьюн» трехдневной давности. Фото он протянул Габриелю.

— Мадлен Хэрт? — спросил тот.

Кивнув, Сеймур вручил ему лист формата А4, на котором шрифтом «сансериф» было напечатано одно-единственное предложение:

У вас семь дней — после девчонка умрет.

— Черт, — прошептал Габриель.

— Похоже, мы влипли.

Волей случая Грэма Сеймура поселили в том же крыле гостиницы, которое рухнуло во время взрыва в 1946 году.