— Кукловода, которому служишь ты?

— Как его только не называют. Пусть будет кукловод, который обучил меня игре теней, которой я обучил тебя. Благодаря покровителю, ты можешь обойти всех и стать тем, кем должно. А этот парень еще слишком молод, чтобы играть в большие интриги. Он просто тень на стене, отправленная тебе в помощь.

— Просто тень на стене? — усмехнулся Юрий. — Ты точно так же говорил про себя.

— Я всего лишь старый коллекционер карточек для Аниматериума, — улыбнулся он.

— То-то правители соседних городов до сих пор вздрагивают от упоминания твоего имени.

— Они боятся не меня, а твоего деда, мир его праху.

— Ну да, конечно. Его и его тени. В которой мы все живем до сих пор.

— Что со списком-то? — перевел тему старик.

— Сложно будет, но за год достану. Придется залезть в сокровищницу отца.

— Лазейки сделал?

— Еще пять лет назад, как ты и учил.

— Хорошо, — кивнул старик. — Только года у тебя нет. Пару дней максимум.

— Что я упустил? — нахмурился Юрий.

— Очевидного участника событий. Ты слишком долго вглядывался во мрак, следя за своим отцом. И не заметил того, кто прячется в солнечных лучах.

Юрий обдумывал услышанное почти пятнадцать секунд. За это время он перебрал в голове всю цепочку событий последних лет, вспомнил все прогнозы, а затем сложил их с новыми, появившимися из-за недавних событий. Отбросил совпадения, вычел те, что не сбылись, проверил несоответствя и…

— Твою же, — глаза парня округлились. — Приближенный Азраила был некромантом. Прямо под носом церкви.

— И? — хитро прищурился старик.

— Зачем главе церкви под боком тот, кто способен обмануть саму смерть? И что он будет делать без него?

— Что? — продолжал мысль старик.

— Попытается обмануть ее сам. И самый очевидный способ — Философский Храм. Старый святоша, — усмехнулся Юрий. — Тоже не хочет умирать, значит.

— Никто не хочет умирать. Величайшая катастрофа во вселенной случилась из-за того, что имеющие силу однажды возжелали еще и бессмертия. А тут всего-лишь какая-то Москва. В общем, поторопился бы ты со списочком.

* * *

— Ну, — с нетерпением спросил Громов.

— Что, ну? — не понял я.

— Как он тебе? — машина плавно тронулась с места.

— Странный, — пожал я плечами.

Мы ехали в тишине некоторое время, каждый думал о своем.

— Мне кажется, он в отчаянии, — внезапно озвучил я свою мысль. — Мне так показалось.

— Не удивительно.

— Но он будто не за себя переживает.

— Знаю, — серьезно кивнул Громов. — У меня сложилось похожее мнение.

— Чего он на самом деле хочет?

— А чего может хотеть человек, у которого есть буквально все?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — улыбнулся я.