Прошел в дом, где сначала тщательно вытер, а затем и снял сапоги. В нос тут же ударил аромат трав и свежей выпечки.

— Иди в гостиную, сейчас чай будет, — крикнул хозяин.

Дом был очень большим, но при этом пустым. У этого человека не было привязанности к вещам, зато он любил ухаживать за цветами и возиться в своем огороде.

Раннее осознание конечности жизни и приверженность философии экзистенциализма. Такую характеристику выдали его аналитики. Переводя на простой язык, зачем тратиться на мебель и шмотки, если в конечном итоге мы все умрем?

Поэтому в огромной гостиной помимо печи стояло всего одно кресло и столик. Еще на стене висела картина какого-то древнего художника, которую хозяин дома забрал в качестве боевого трофея. По мнению Огарда — непонятная мазня, но за ту цену, что предлагали за картины этого художника, можно было купить неплохой особняк в пределах садового.

Вскоре появился и сам хозяин дома. В одной руке он нес поднос с чайником, чашками, блюдцами с выпечкой и пирожками. В другой тащил простой деревянный стул, который поставил рядом со столиком.

Выставил поднос, упал в кресло и принялся разливать чай.

Огард без лишних слов присел на скрипнувший стул и молча ждал, пока человек закончит разливать чай.

Это был довольно молодой мужчина. По человеческим меркам ему можно было бы дать около тридцати лет. Крупное телосложение и мышцы были заметны даже под мешковатой одеждой.

Мужчина всегда был одет примерно одинаково. Невзрачные штаны, безразмерная футболка с длинными рукавами. Никакой обуви, никакой верхней одежды, независимо от времени года. А вот что изменилось, так это татуировка на лице человека.

На щеках были набиты четыре слезы. Похожая была и у Огарда, только у него их было семь. Разумеется, это была не обычная татуировка, а метка младшей сущности, которая отпечатывалась на самой душе призывателя.

Семь слез, столько раз он побеждал в бою последователей этих сущностей. Еще столько же он проигрывал. В каждом мире, рано или поздно, наступал момент, когда ему приходилось сразиться с кем-то из Воинов. В этом он тоже получил очередную метку и теперь мог проявить ее по желанию. Как доказательство.

У Плачущего же было всего четыре слезы. Но они получены за одну жизнь. И далеко не каждый побежденный противник принимался покровителем. Это должен быть действительно достойный бой.

— Новая татуировка, — прокомментировал Огард появление четвертой слезы.

— Это была славная победа, — обычно улыбающийся и веселый Воин в такие моменты становился серьезным. — Достойнейший из моих противников. Дуэль длилась почти четверо суток.

— Так это ты убил Праха?

— Нет, — улыбнулся Плачущий. — Но я очень хотел бы с ним сразиться. Ты лишил меня этой возможности. Но его брат оказался не менее достоин.

— Пепел жив.

— Не после нашей битвы. Я отправил его в чертог покровителя, а что там с ним было дальше, не мое дело. Если он действительно воскрес, то рано или поздно мы снова сойдемся в бою, я был бы рад пасть от его руки. Это был бы отличный финал. Но если ты за этим, то нет. Я не чувствую его присутствия в мире, значит он еще слишком слаб.

— Иначе бы твой покровитель уже отметил его, — кивнул своим мыслям Огард.