Заручившись моим обещанием поговорить с Фентонами, сэр Мэтью сказал:

— Спасибо, дорогая. Могу заверить вас, что я пригрозил Уотсону исключением из клуба, если он еще раз выкинет такую дурацкую штуку.

Я кивнула.

Воцарилось молчание. Неожиданно серые тучи, затянувшие небо в это утро, разошлись, и яркое солнце осветило комнату. Казалось, разом зажгли все лампы.

Кабинет — единственное место в доме, принадлежащее мне одной. Как правило, каждый день я работаю здесь за большим письменным столом, записывая хозяйственные расходы, а также все, что потрачено на охоту.

Я подняла глаза на картину Джорджа Стаббса, висящую напротив письменного стола. Художник изобразил, как на ньюмаркетском ипподроме обучают чистокровок. Эта картина — подарок Джералда на мой двадцать первый день рождения — очень мне нравилась. У меня на глаза навернулись слезы.

— Как вы все это переносите, Аннабель? — спросил сэр Мэтью. — И как поживает юный Джайлз?

Я через силу улыбнулась:

— Стараемся держаться, сэр Мэтью. Удар был слишком неожиданным, и я до сих пор не осознала, что Джералда больше нет с нами.

Он покачал головой:

— Да, совсем молодой человек, полный жизни. Сколько ему было? Двадцать девять?

— Двадцать восемь.

— Ведь Джералд много раз целыми днями охотился под дождем, возвращался домой насквозь промокший — и ничего, даже насморка не было, — заметил сэр Мэтью. — Как же он схватил воспаление легких, и где — в Лондоне?

Я устало потерла глаза.

— Сама не знаю, как это случилось, сэр Мэтью.

— Вы уж простите меня, дорогая, что досаждаю вам нудными разговорами. Но если могу быть чем-нибудь полезен, я всегда к вашим услугам.

— Весьма признательна вам, сэр Мэтью. В тяжелые времена всем нужна поддержка друзей.

Он устремил на меня проницательный взгляд.

— Герцогиня все еще здесь?

Сэр Мэтью спрашивал о моей матери, герцогине Сайе. Через два года после смерти шестого графа Уэстона, отца Джералда, она вступила в третий брак с герцогом Сайе и просто обожала, когда ее называли «ваша светлость».

— Она уезжает сегодня днем, — ответила я.

— Хорошо.

Мы обменялись улыбками, прекрасно понимая друг друга.

— Я слышал от Адама, что Уэстон назначил Стивена опекуном Джайлза.

— Так и есть.

Он одобрительно кивнул.

Стивен однажды спас одну из призовых сук сэра Мэтью от рогов разъяренного быка, что навсегда сделало его героем в глазах баронета.

— Уэстон поступил очень разумно. Адам, конечно, хорошо знает свое дело, но слишком стар, чтобы заботиться о мальчике. — Сэр Мэтью запустил пальцы в свою короткую седеющую шевелюру и доверительно сказал:

— Знаете, Аннабель, я всегда полагал, что слух о том, будто Стивен занимался контрабандной торговлей, не лишен оснований.

— Возможно, — равнодушно отозвалась я, — однако по истечении пяти лет это едва ли имеет значение. А правда ли, что Дерхэм продает своих собак? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Они уже проданы, Аннабель, — ответил сэр Мэтью и, сделав паузу, добавил:

— За две тысячи гиней.

— Неужели?

Сэр Мэтью торжественно кивнул, налил себе вина и рассказал все, что знал об этом.

***

На другое утро я решила посетить Фентонов, ферма которых находится неподалеку, и поехала через широкие лужайки уэстонского парка. Перед самым рассветом прошел дождь, и на аллее с деревьев капала вода. Обновленная природа дышала свежестью.