Шафоростов. В идентичном? А к чему это вы?

Нина. Возникла филологическая дискуссия…

Шафоростов. Смотря каких женщин!

Таня. Как всегда, я не поняла тебя, Шафоростов.

Мусатова. Ну что тут непонятного?! Если бабок, вроде меня, закопают — напишут: «бабки»! Если молодых девок — «девки». Так, что ли?

Шафоростов. Можете написать: «сестренки лежат».

Нина. Сестренки?

Шафоростов. Следопыты придут, прочтут: «сестренки» — и к горлу комок…

Таня. «Сестренки» — это нормально…

Нина. Ты знаешь, мне тоже понравилось…

Мусатова. Пока вы тут умираете… Жанна наша время зря не теряет… Ой, ну прямо как мама с сыном возвращаются с прогулки. А рожа-то у нее, бесстыжая, так и горит, а-а!

Нет! Я ей все скажу!

Таня. Ну что вы ей скажете? Что?!

Мусатова. Я найду что сказать!

Шафоростов. Мальчик, по-моему, — просто чудо! Кто бы мог подумать, что у такого отца, чудовища, окажется такой сынок…

Мусатова. Так потому и такой, что отец его второй раз в жизни видит…

Нина. Валентина Ивановна, вы можете при этом мальчике хотя бы не ругаться… У него эта шапочка вязаная всю дорогу на волосах стояла от вашего крика!

Мусатова. А вы меня не доводите! Не доводите меня…

Жанна. Дороги нигде не видно… там до самого горизонта — земля…

Таня. А что там, за горизонтом?

Нина. Там теплые страны… жаркие струи. Душная нега и белый песок!

Таня. Илюшенька, вы в следующий раз меня с собой возьмите, когда к горизонту пойдете, ладно?

Мусатова (неожиданно громко). Руки прочь от Вьетнама!

Жанна. Вы про что это?

Таня. Мы путешествуем с душевнобольной!

Нина. Я уже устала от ее агрессии!

Жанна. Вы про что это, Валентина Ивановна?

Мусатова. Я про империалистов! У них нет жалости ни к старикам, ни к детям!

Таня. Илья, Валентина Ивановна многие годы была парторгом у нас… Она часто тоскует по прошлому, по этому жаргону…

Нина. Илья! Вы сказали, что я похожа на женщину Серебряного века! Правда? Жанна, повтори, что он тебе сказал!

Жанна. Он сказал, что тебя выдумал Врубель!

Нина. Боже мой, кто научил его так говорить! Я люблю этого мальчика.

Мусатова. Самый страшный порок империализма, Илюша, захватнические войны, насилование малых незащищенных народов…

Шафоростов. Действительно, было когда-то такое слово: империализм…

Нина. Никто здесь, кроме этого красивого юноши, не знает, что был когда-то Серебряный век русского искусства. А как вы думаете, друзья, назовут наш век? Осталось всего несколько лет… до конца столетия…

Мусатова. Наш будет из говна…

Шафоростов. Тетенька! Я вас умоляю…

Мусатова. Ты на себя посмотри со стороны. Тетеньку он нашел!

Шафоростов. Пожалуйста… я могу вас дяденькой назвать, пожалуйста!

Мусатова. У меня имя есть и фамилия! Не надо на меня клички вешать!

Нина. Я уже ко всему привыкла. Илья, не привыкайте к пошлости…

Мусатова. Вот именно!

Таня. А ну-ка тихо!

Жанна. Ты тоже слышишь?

Таня. Тихо!

Нина. Неужели это к нам?

Шафоростов (поднялся на склон). Танки идут! Танки!

Нина. Господи, неужели это за нами? Почему танки?

Таня. Всем тихо!

Жанна. Слушай, я же просила тебя, ты не таскайся за мной. Ты что, сам всего не понимаешь?

Илья.