После чего, дождавшись когда сознание и тело придут в норму, медленно аккуратно пополз куда-то вперёд, постоянно осматриватся и пытаясь придерживаться тёмных мест и глубоких щелей, которые казались ему безопасными. И довольно скоро он оказался в явно не обитаемых помещениях где на полу, стенах и потолке, обнаружил что-то вроде засохшей пены, которая чувствовалась как ну очень энергосодержащий продукт.

С трудом подавив вновь нахлынувший страх неизвестного, космическое насекомое после долгих размышлений решило наконец попробовать эту неизвестную субстанцию на вкус… Ведь в любом случае, энергия — это жизнь, жизнь — это рост и только когда он вырастет хотя бы до размеров создавших это место обезьян, можно будет более менее чувствовать себя в безопасности.

К тому времени он должен пройти уже три стадии морфинга тела и стать очень опасным и агрессивным «дора-ар-риа-дорит ир-тингом» справиться с которым не под силу даже обученной обезьяне с оружием. Но для этого нужна энергия, так что выбора по сути у Айн-Цуйза не было. А потому помолившись на всякий случай великому жуку, космическое насекомое смело впилось фвалами в отвратительно выглядевшую массу.

* * *

На одной из крайних платформ города Вистерция расположенной чуть в стороне от доковых причалов, возле ограждения сегодня собралось очень много народу. Кто по специальному приглашению от городского трибунала, а кто просто сам решил прийти посмотреть на казнь пособницы воздушных пиратов.

К последним собственно относился и угрюмый темноволосый парень в невзрачной форме одного из третьесортных училищ, который скрипя зубами и крепко сжимая кулаки, не отводил взгляда от мобильного эшафота, установленного возле самого края платформы. Где в стоявшем на нём прозрачном «стакане» билась в истерике одноглазая женщина лет тридцати сорока, уже давно не похожая на ту гламурную и сочную красавицу, каковой она была всего какой-то месяц назад.

Да, примерно столько времени прошло с тех пор, как полиция утроила облаву в одном из чёрных районов и разгромила тайное логово одноглазой Варринды. Всего месяц понадобился властям города на то, чтобы рассмотреть её дело и вынести суровый приговор. И что бы Вягинцев в это время не делал, к кому бы не искал в своей прошлой жизни ключики и подходы, спасти свою старую подругу от надвигающейся казни у него так и не получилось!

Слишком тяжёлым было обвинение во связях с пиратскими кланами и слишком мало он, Стиллар сейчас имел веса в полиции, чтобы хоть как-то повлиять на суд. Тем более, что действовать приходилось тайно и аккуратно. Ведь как бы не была важна Варринда для него в прошлой жизни, позволить себе сейчас оказаться связанным с тем кто подозревается как пособник воздушных пиратов, Вягинцев не мог. А от того, чувствуя собственное бессилие, его ненависть к Эстоку Инкорскому вышла на совершенно новый уровень.

Ведь это он! Он был во всём виноват! Он лично захватил одноглазую, так и не дав Стиллару спасти её и каким-то образом сумел повесить на неё свои собственные преступления! Ведь в то, что его старая знакомая действительно торговала студентами Вистерции, он ни на секунду не верил, будучи непоколебимо уверен в её невиновности!

Да, одноглазая Варринла была не хорошим человеком, но она сама говорила ему, что ненавидит пиратов! Так как же она могла с ними сотрудничать?! Так что те преступления в которых её обвиняют непременно должны были быть делом рук Эстока, и то, что парень приехал в город практически одновременно с самим Стилларом, вовсе не заставляло его задуматься над тем, как он вообще мог всё это провернуть.