— «Гуу двенадцатилетнего опыта» это мёртвое насекомое из романов «Wǒ bǎ jiārén sòng dào lìng yīgè shìjiè lái xiūliàn bùxiǔ»… — наставительно продолжила малявка, но Ариса перебила её.

— Это что вообще за язык и что это значит? — слегка нахмурила бровки рыжая. — Я даже повторить не смогу…

— Это К… — я вовремя и аккуратно пнул засранку ногой, как бы намекая, чтобы не палила контору! — Ой а я и не знаю! Знаю только что переводится это на наш язык как «Я отправил свою семью в другой мир, чтобы практиковать бессмертие»…

— Кхм… И что… как ты сказала… это «Гуу» делает? — я откашлялся, привлекая внимание, а затем с лёгким беспокойством спросил. — А оно случаем сейчас не оживёт и не откусит мне лицо?

— Нет, не оживёт, — отрицательно повертела головой пузатая мелочь, — это по сути одноразовый мистический артефакт, раздавив который можно получить опыт, для любой из имеющихся у человека способностей. Так, словно бы ты двенадцать лет только и делал, что практиковал например кулинарию, ну или какой-нибудь рукопашный бой.

— Та-а-а-ак, — протянул я уже совсем по другому посмотрев на дохлую муху.

Это что же, если я сейчас из синей коробки получу например какую-нибудь технику китайского культивирования, этот трупик может в миг сделать меня практикующим её двенадцать лет? Хотя… не думаю, что это сработает!

В китайских романах, подобные техники либо сразу идут с читами, чтобы главный герой быстро становился сильнее. Либо наоборот, время там ничего не значит и култяпкины легко могут просидеть в какой-нибудь духовной пещере пару тысяч лет, для того чтобы прорваться с какой-нибудь стадии «Золотого ядра» в более высокую. И тогда двенадцать лет для них сущий момент, который ну никак не скажется на их практике.

— Так, отложим пока в сторону! — решил я и вернув муху в коробку, отодвинул её от себя. — Ариса, хочешь попробовать.

— Ага, — кивнула девушка, придвигая вторую зелёную коробку и дёрнула за бантик.

В общем-то всё повторилось. Ленточка и бирка исчезли, а на крышке замигали меняясь с бешенной скоростью рисованные иконки. Наконец спустя минуту чехарда начала замедляться, появилось нечто напоминающее копьё, затем голова красного дракона изрыгающего пламя. И наконец изображение остановилось на некой девушке в красном вечернем платье, которая была изображена в некой боевой стойке с раскинутыми в разные стороны руками, сжимающими по пистолету.

— Что это? — с едва скрываемым азартом в голосе, спросила Рыжик, открыв коробку и достав из её нутра уже знакомый мне билетик, почти аналогичный тем, что я получил из украденного у незадачливого филиппинского попаданца набора новичка. — «Ган-фу». Искусство ближнего и дистанционного боя с применением парных пистолетов. Источник: мир киноленты «Энтропия» режиссёра Крута Уиллера… И что с этим делать.

Прочитала девушка то, что было написано на билете, потому как в этот раз текст был не на филиппинскоам, а на очень даже понятном ей местном языке. Я же в свою очередь задумался. Уж больно как-то знакомо звучали имя и фамилия режиссёра, хотя, лично мне они казались словно бы неправильно написанными.

А затем вдруг вспомнил, но исключительно из-за описания этого самого «ган-фу». Был такой человек, точнее почти такой, в моём прошлом мире, и снял он в начале двухтысячных фильм о мире, в котором эмоции карались по закону. Вроде бы лента не стала успешной в прокате, но и не провалилась, да и мне когда я её посмотрел, понравилось.

И эта «Энтропия» если я правильно догадываюсь, своеобразная реверс версия того самого фильма.