Позже Марфуша рассказала, что лошадь при виде разъяренного быка понесла коляску по дороге. Кучер пытался управлять ею, кричал что-то, отчаянно ругался, но она мчалась как оглашенная, и слава богу, что окаянный не вынес их на луг, там, на кочках, коляска развалилась бы в мгновение ока.

Сама Марфуша не видела, чем закончилась эта бешеная скачка, она осталась на лугу за добрую версту от места происшествия и притащилась на усадьбу пешком, когда Ксения и Павлик уже были дома. На заднем дворе Марфуше показали изуродованную коляску, а Ксения, уже в спальне, продемонстрировала изорванное чуть ли не в клочья то самое бальное платье, которое по заказу графини доставили к Пасхе из Парижа. К тому же она посеяла во время скачки свою лучшую шляпку из итальянской соломки с цветами и лентами в тон платью.

И Марфуша тоже не находила себе места от страха. Она подозревала, какие громы небесные обрушатся на ее голову в первую очередь, когда графине доложат о происшествии. Розог точно не миновать! За семнадцать лет жизни Марфуше ни разу не пришлось испытать подобного наказания, но сейчас столь печальной участи ей, увы! — не избежать. Хотя в чем ее вина, если сторожа сплоховали и бык по какой-то причине вырвался у них на волю?

— Наташа еще не приехала? — почему-то шепотом спросила Ксения.

Марфуша испуганно посмотрела на окна.

— Должна, говорят, к вечеру появиться. Но по мне, пускай раньше все закончится. Хуже нет сидеть и дожидаться! — Она с сочувствием посмотрела на свою молодую хозяйку. — Теперь уж точно графиня не позволит за усадьбу выезжать. Это ж надо такому несчастью случиться! — совсем уж по-старушечьи пригорюнилась она и вдруг встрепенулась, а глаза озорно сверкнули. — Всем плохо было б дело, барышня, но ведь удача к вам бочком повернулась! Как вам барин показался, о котором я давеча сказывала?

Ксения покраснела.

— Скажешь тоже, Марфуша, я его, поди, не разглядела.

Марфуша с недоверием покачала головой.

— Так я вам и поверила. Вы что ж, совсем без памяти были, когда он вам руку перевязывал? И в их коляске, почитай, до самой усадьбы доехали!

— Право, Марфуша, не смейся, — еще больше смутилась Ксения. — Я от стыда места себе не находила. Он небось до сих пор смеется, Когда вспоминает, какой я перед ним показалась. Платье рваное, один рукав совсем отвалился, без шляпки, волосы разлохматились. Лицо и руки в грязи! Одна надежда, что он в суматохе не рассмотрел меня как следует.

— А уж тут вы зря надеетесь, барышня! — совсем непочтительно рассмеялась горничная. — Такая красота и сквозь грязь пробьется! — И она подсунула ей зеркало. И, заметив, что Ксения сморщилась, посетовала: — Не цените вы себя, барышня! Кабы цену себе знали, то и с барином бы успели познакомиться! Он вам хотя бы назвался?

— Да, — прошептала едва слышно Ксения. — Его Аркадием зовут, а второго барина — Григорием. Того, что быка укротил!

— Ему бы вашу сестрицу подобным образом укротить! Тогда, глядишь, и у вас с Аркадием быстрее б сладилось! — Марфуша потянулась, вздохнула. Лицо ее приняло мечтательное выражение. — А после б всем мирком да за свадебку…

— Марфуша, ты с ума сошла! — всполошилась Ксения. — Что за разговоры ты ведешь? А если Наташа узнает?

— Она так и так узнает, кто вас с Павликом от смерти спас! — отмахнулась от нее Марфуша.