– Послушайте, Валерий Ильич, я с удовольствием с вами поговорю, но только тогда, когда мне это будет удобно. Сейчас я намерена еще поспать. Потом у меня есть дела. А когда появится свободное время, я вам перезвоню.

– Меня это не устраивает, я должен переговорить сейчас.

– Ничем вам не могу помочь. – Не слушая возражения Мамонтова, она положила трубку.

Но сон уже улетел из ее сознания, и Анжелика даже подумала, что вполне бы могла пообщаться с Мамонтовым. Но ничего, ему это пойдет на пользу, а то он начинает терять некоторые представления о действительности. Вчера, когда она вернулась в зал после общения с эмиром, Мамонтов что-то буркнул, а затем, не прощаясь, исчез, оставив ее одну в обществе Анри, который решил воспользоваться предоставленной возможностью и стал почти откровенно настаивать, чтобы эту ночь она бы провела в его постели. Ей пришлось затратить немало усилий, дабы отбиться от этого натиска. Кончилось все дело тем, что она не позволила ему ее проводить до дома, а просто сбежала от него, и добралась домой на такси.

Хотя она приехала довольно поздно, но долго не могла заснуть, вспоминая беседу с правителем княжества. Ее не отпускало ощущение, что этот разговор имел какой-то тайный смысл, проникнуть в который она пока не могла. Он словно бы чего-то выяснял для себя, изучал, что она из себя представляет. И он даже не скрывает, что собирает сведения о ней. А это обстоятельство вряд ли может ее сильно радовать. Затем она снова начинала корить себя за то, что ни слова ни промолвила по поводу поставок металла. Такое опущение для бизнесмена с ее стажем и опытом просто не простительно. Будь она на месте своего начальника, то выгнала бы с треском такого человека с работы. Но так как ее начальник далеко, то она по отношению к себе проявит снисходительность и ограничится устным выговором.

Почему-то Анжелика полагала, что вчерашние события не могут остаться без последствий, и сегодня что-то непременно произойдет важное. Но, если не считать утреннего звонка Мамонтова и его рассерженного тона, то пока абсолютно ничего не происходило. Она написала ряд деловых писем с предложением о сотрудничестве, ответила на несколько пришедших посланий. Но она понимала, что все это не имеет ровно никакого значения, обычный деловой текущий процесс, который редко приносит какие-либо ощутимые результаты.

А потому сразу после обеда она решила, что Мамонтов уже вполне достаточно наказан за свое некорректное поведение и настал час, когда ему уже можно звонить. Он отозвался сразу же.

– Я готова к общению с вами, Валерий Ильич, – сообщила радостную весть Анжелика.

– Замечательно, эта большая милость с вашей стороны. – На этот раз его голос звучал не раздраженно, а насмешливо. – Хотите посмотреть, как я устроился в этот городке. Приезжайте ко мне.

– Я согласна, – чуть поколебавшись, произнесла она.

– Тогда пишите адрес.

Это был один из парижских пригородов, где селились люди весьма обеспеченные, но в тоже время не входящие в список богачей страны. Мамонтов жил в небольшом, но очень приятном особняке. Его оригинальные архитектурные формы выделяли здание среди выстроившихся, подобно солдатам на плацу, в одну шеренгу, домов.

И, как убедилась буквально через несколько минут Анжелика, внутри было столь мило и уютно, как и снаружи.

Мамонтов ввел ее в довольно большую комнату. Несмотря на то, что на улице было тепло, в ней горел камин. Перехватив ее удивленный взгляд, он пояснил:

– Я разжег камин не для того, чтобы согреться, а потому, что мне нравится смотреть на огонь. Это меня успокаивает. В последнее время было слишком много нервотрепки.

– Это я заметила, – сказала Анжелика.

Он как-то странно посмотрел на нее.

– Уже пару месяцев как дела плохо идут.