– Я тот, у кого есть причины для грусти и боли. Вы опозорили мою сестру, нанесли оскорбления мне лично и всему нашему роду, а значит не оставили мне выбора, я должен отомстить.

– Но ваша сестра обманула меня, миледи Винтер, баронесса Кларик, Шарлотта Бакстон, я даже не знаю её настоящего имени, я знаю лишь о её коварстве и лилии на плече! И вы еще смеете… !

– Замолчите! Все это уже не имеет значения, я прибыл за вашей жизнью. Но всё не так просто, если бы мне была нужна лишь ваша жизнь, я бы убил вас как собаку. Мне нужны жизни всех тех, кто помогал вам. И дабы рассчитаться с вами и развенчать славу о непобедимой неразлучной четверке мушкетеров, я вызываю вас всех, господа Атос, Портос, Арамис и д’Альбек. Если вы помните, при нашей последней встрече вы оставили за мной право выбора места, время и оружия. Я, пользуясь предоставленной мне любезностью, доношу до вашего сведения – послезавтра, в полдень, на пустыре за Люксембургским дворцом, без секундантов, будем драться четыре на четыре. Впрочем, для верности, я пришлю вам письменное уведомление.

Бакстон, напоследок, смерил презрительным взглядом мушкетера и зашагал в сторону набережной.

1 крепость в Лондоне, на северном берегу Темзы, превращенная в тюрьму.

ГЛАВА 3 «Дуэль у ворот «Вольного мельника»»

ГАСКОНЬ.

Близ Пиринейских гор расположена столица древней Гаскони – город Ош. Неподалеку отсюда стоит замок Кастельмор, что находится поблизости от Лупиака, на границе графств Арманьяк и Фезенсак, на холме меж долинами рек Дуз и Желиз. Сей древний чертог, ничем не отличался от прочих, захудалых и полуразвалившихся, так называемых, замков, выжженной солнцем, Гаскони. Пострадавшая от времени твердыня, являлась, недавним приобретением, впрочем, как и само дворянство, рода Баатц, после чего они стали еще и Кастельморами. Но, не остановившись на этом, один из нащадков упомянутого рода, взял в жены девушку из обедневшей, но знатной семьи графов де Монтескью, за которой имелось скромное имение Артаньян, возле Вик-де-Бигора. Таким образом единственный наследник мессира Бертрана де Баатц Кастельмора и госпожи Франсуазы де Монтескью, д’Артаньян, получил гордое и звучное имя – Шарль Ожье де Баатц Кастельмор, шевалье д’Артаньян. Но не древность рода делает человека героем. А имя, даже если оно не увенчано лаврами как многие другие, достославные фамилии королевства, для того и дано мужчине, что бы возвеличивать и прославлять его. Особенно если ты гасконец.

С подобными мыслями, отцовской шпагой и рекомендательным письмом, адресованным господину де Тревилю, в первый понедельник апреля, седьмого дня, года тысяча шестьсот двадцать пятого, летоисчисления нашего, шевалье, Шарль д’Артаньян, покинул родительский дом. Он направил своего седеющего мерина в, ещё вчера недосягаемый за частоколом грез, источник иллюзий и причуд, призрачный и окутанный юношескими фантазиями, добрый, старый Париж.

Молодой шевалье впервые отправился в столь длительное путешествие, оставляя пределы родной Гаскони. Его мечты перемежались с сожалениями о слезах матери, о недосказанности в отношениях с отцом, но всё это меркло и оседало на дне честолюбивой души, когда в голову приходили мысли о будущем – парижской жизни, карьере военного, службе одному из самых великих монархов Старого Света. Грёзы, овеянные пением птиц, запахами вереска, до боли привычными пейзажами, впрочем, оставшимися незамеченными, постепенно сменились незнакомыми ландшафтами, заставившими юношу насторожиться, принять гордую осанку, и утвердить решение, – вызвать на поединок любого кто осмелиться даже намёком, посягнуть на его честь. Всякий раз, встречая на дороге или на постоялом дворе, незнакомца со шпагой, его рука непременно тянулась к эфесу, в ожидании подвоха или насмешки со стороны неизвестного.