Сорвав с побега средние лапы, павайта махнул ими назад, но хрен он тут угадал. Невообразимо изогнувшиеся конечности, каждая из которых заканчивалась четырьмя полутораметровыми когтями, сомкнулись на манер чудовищных ножниц, но меня в том месте, конечно же, не было. Отпрыгнув назад и без труда устояв на вздрагивающей спине, я еще раз взмахнул мечом и отсек уроду кисть правой лапы.

В нормальной реальности подобное сотворить невозможно. На Земле такую толстую кость не перерубила бы и французская гильотина, но тут не Земля. Кости и плоть мой меч разрубает как масло.

Отрубленная лапа гнилым куском шлепнулась на спину чудовища и поползла вниз, цепляясь когтями за шкуру, монстр дико взревел и в этот момент Эйка наконец дочитала свое заклинание. Последним, что я увидел, были удивленные лица ёкай, которые указывали на меня руками и что-то кричали.

Астрал пахнул в лицо запахом мертвечины, на запястьях появились знакомые браслеты, в глаза ударил ярко-голубой свет.

Побег изменился. Здесь он выглядел как здоровенный ярко-голубой шар, с темно-синей прямой сердцевиной, и был похож на око Саурона из старого фильма о хоббитах. Ну или на известный орган, который кто-то подвесил к небу на толстой полупрозрачной веревке.

Местность вокруг практически не изменилась. Тот же холм и поле вокруг, которое окружал лес. Исчез только форпост. При этом никакой живности поблизости я не заметил, и это было как минимум странно. Мне почему-то казалось, что ее тут будет полно.

Все это пронеслось в голове за пару мгновений, когда туша у меня под ногами дернулась. Рев чудовища захлебнулся, и павайта, взмахнув верхними лапами, рухнул на траву, как боксер тяжеловес после пропущенного удара.

Я оказался прав в своих логических выводах, но все намного лучше, чем можно было предположить. Здесь Побег не беззащитен, и он не позволит лапать себя разным уродам!

Мягко спрыгнув со спины упавшего на траву чудовища, я подскочил к его морде и, широко размахнувшись, нанес удар в основание шеи. С глухим звуком Райто вошел в мертвую плоть, перерубив пласт мяса и часть шейного позвонка. Рванув оружие из раны, я замахнулся повторно, но сильнейший удар в грудь отбросил меня метра на три.

Перед глазами мелькнула синева, воздух вышибло из легких, правое бедро прострелила резкая боль, и я, прокатившись по траве, мгновенно вскочил на ноги. Боль — ерунда, ее можно терпеть. Бедро вроде не сломано, а значит, ничего страшного не случилось.

Этот полудохлый урод пришел в себя и ударил меня средней лапой — той, которая уцелела. Два когтя попали в доспех, третий зацепил ногу, и, если бы они не были такими огромными и тупыми, все бы уже закончилось. Да, очень сложно уложить в голове шесть лап, поэтому я краем глаза следил только за верхними. Впредь нужно быть осторожнее. Мне ведь нельзя умирать.

Отскочив на безопасное расстояние и дожидаясь, когда оберег заглушит боль, я смотрел на поднимающееся чудовище и прикидывал свои дальнейшие действия.

Тварь оказалась нереально живучей. Или не-живучей — хрен его знает, как такое назвать. С наполовину отрубленной лапой, жуткими ранами на боку и шее павайта и не думал окончательно подыхать.

Впрочем, за те мгновения, когда тварь, оттолкнувшись лапами от земли, приняла вертикальное положение, я заметил одну интересную вещь. Багровая слизь, текущая из ран этого полудохлого урода, превращалась в невесомую дымку, которая тянулась к Побегу.