Однако, помня о времени и его угрозах, я скинул полевую одежду и начал прикидывать, как надеть эту штуковину. Впрочем, в режиме это оказалось несложно. Более того — конструкция скафандра оказалась настолько продуманной, что я удивился — почему ни наши, ни марсианские инженеры не додумались до некоторых технических решений, которые позволяли надевать его одному даже без особых усилий?

Как только я надел шлем, свет вдруг поменял оттенок, став синим. И я услышал, как приятный женский голос сказал по внутренней системе связи скафандра (которая, оказывается, тоже была): «Займите ложемент для старта. Следуйте в центральный отсек».

После этого сообщения на стенах появились бегущие белые огни, явно указывающие направление, куда мне следовало идти.

Ложемент нашёлся за следующим коридором, метрах в десяти от помещения (шлюза?), где я надел скафандр. Он был похож на довольно глубокую ванну из тёмного дерева.

Осторожно положив рюкзак с тюрвингами на палубу, я забрался в ложемент, пытаясь взглядом найти ремни или что-то их заменяющее. Но ничего подобного не обнаружилось.

Как только я занял вертикальное положение, тут же почувствовал нарастающую вибрацию. Такое бывает на корабле — когда он ускоряет ход.

Я решил ничего не предпринимать, пока не получу больше информации. Любое действие сейчас, когда, посудина, в которой я находился, готовилась к старту в космос, могло привести к самым нехорошим последствиям. Очевидно, что те, кто захватил меня и моих родителей, не собирались меня убивать. Иначе давно бы это сделали. Значит, остаётся пространство для манёвра.

Я прикрыл глаза, ожидая перегрузок. И они действительно наступили — на долю секунды. А в следующий момент меня подбросило в ложементе. Раздался жуткий треск и грохот. Помещение, где я находился, резко накренилось.

Выскочив из ложемента и схватив рюкзак с тюрвингами, я вошёл в режим и начал лихорадочно озираться, чтобы оценить ситуацию и найти путь к спасению.

Помещение начало крениться. Я едва устоял на ногах, чудо мне завалившись на переборку, которая была размытой от вибрации. А потом я увидел кусок неба — в огромной рваной прорехе в корпусе, которая возникла прямо у меня на глазах.

Пахнуло гарью. Благодаря режиму я смог, практически, мгновенно достать тюрвинг перемещения. И перенёс себя на безопасное расстояние за долю секунды до того, как взрывная накрыла отсек, где я находился.

Несколькими прыжками откорректировав высоту, я оценил ситуацию. Странный корабль, на котором захватчики пытались меня похитить, был расколот на три неравные половины. Центральный отсек, где находился ложемент, был охвачен огнём — который, впрочем, быстро отступал. Возможно, сработали противопожарные системы, или же в самой конструкции доминировали негорючие материалы.

Причина катастрофы обнаружилось довольно быстро: я разглядел сеть тонких белых нитей, которые приподняли грунт в радиусе нескольких километров. Такими же нитями, только значительно более толстыми, сформировавшими кое-где сплошной покров, был покрыт сам корабль.

Я улыбнулся. Потом прыгнул обратно к группе соратников, которые находились на безопасном расстоянии от корабля, у самого края поляны.

Часть мертвецов — те, которые не слились с кораблём — всё ещё окружали нашу группу. Но в первую же секунду после прыжка я понял, что они больше не представляют угрозы: их глаза потухли, конечности не двигались. Они никак не реагировали на происшедшее.

— Гриша! — воскликнула Катя, увидев меня, после чего кинулась навстречу, раскрывая объятия.

Словно в ответ на её крик оставшиеся мертвецы синхронно рухнули на землю — вертикально, как столбы, у которых размыло основания.