Мать составляет план, который дочери не очень по вкусу.

– Хочешь от меня избавиться? Тебе скучно? Ты нервничаешь? – Арабская Мириам испаряется – Марыська же безошибочно говорит на чистом польском.

– Нет, хочу только, чтобы из-за меня ты не потеряла мужа. Мать, когда дети стали взрослыми и у них своя жизнь, должна отодвинуться на второй план. Я счастлива, что ты с нами, и порой даже забываю, сколько тебе лет, но ты уже идешь своей дорогой и держись ее.

– Ну и ладно, выброси меня из головы! – Обиженная Марыся подхватывается с пляжного кресла у бассейна, бежит в дом, как попало пакует свои вещи, набрасывает абайю и направляется к парковке. По дороге она звонит водителю.

Когда она переступает порог собственного дома, то чувствует холод, который в нем царит. И не потому, что там постоянно работают кондиционеры. Она осматривается вокруг и видит красиво обставленный зал, столовую, современную кухню, в которых нет жизни. Все отполировано и стоит на своем месте. Нет ни одной дешевой вещи, брошенной бумажки или смятой салфетки, не говоря уже о разбросанной одежде или полотенцах. «Все выглядит так, будто здесь никто не живет», – подытоживает Марыся, и сердце ее разрывается от мысли, что ее муж, которого она по-прежнему любит, живет один последние пару месяцев в этой холодной гробнице. «Мать, как всегда, права, – признает строптивая женщина. – Я снова потерялась». Она потирает лоб от огорчения. «Моя семья прекрасна, но у них своя жизнь, а я должна иметь свою. Я уже не маленькая девочка и не могу постоянно держаться за мамину юбку. Сейчас так происходит потому, что почти все детство и молодость у меня этого не было, – говорит она себе. – Кроме того, я счастлива находиться с Дарьей. Она не только моя сестра, но и подруга. Эта малышка очень много обо мне знает. Мне с ней лучше, чем с матерью, которая всегда усложняет дело и создает проблемы там, где их нет. Не уверена, будем ли мы когда-нибудь по-настоящему близки, как мать и дочь. Возможно, нам так и не удастся преодолеть годы разлуки», – грустно вздыхает она.

– О, что случилось?! – Хамид удивляется, видя Марысю в зале. – Тебе стало скучно или уже поссорились?

– Пришло время пожить в собственном доме, – шутит жена, впервые за последнее время не раздражаясь от злорадных слов. – Если ты не хочешь встречаться с моей семьей…

– Я как раз разговаривал с твоей матерью и принял приглашение на завтра, – прерывает он ее. – На неделе мне достаточно тяжело вырваться и ехать почти час, чтобы съесть с вами ланч, – оправдывается Хамид. – Сама подумай.

– Знаю, – признает она, вставая с кресла. – А на ужин у тебя есть время?

Она ласкается к мужу, хотя ее все время сдерживает то, что он носит длинный, до земли, белый сауб, напоминающий платье.

– Неужели кто-то соскучился? – Хамид обнимает жену за талию, стараясь вспомнить, когда они в последний раз занимались любовью. Очень давно. Они чувствуют это оба: их возбуждение вызывает боль.

– Может, съедим что-нибудь в постели?

Не ожидая ответа, Хамид берет любимую жену на руки и заносит по лестнице в спальню. Их двухмесячное отдаление, печали и претензии, возникшие непонятно откуда, лопаются, как мыльные пузыри. Они вновь самая любящая пара, как в начале супружества.

Наступает четверг, солнечный и теплый. Голубизна неба ошеломляет своими чистыми красками, а птицы щебечут на деревьях, радуясь такой чудесной погоде. «Эр-Рияд красив не только весной», – думает Марыся, открывая один глаз.