– Ой, бедняжка, – иронизирует она. – Маленький мальчик из богатого дома боится полицейского.

– Пойдем что-нибудь съедим, не будем тратить время на глупые разговоры.

Муж вдруг хватает Марысю за руку, а та, шокированная его поведением, послушно следует за ним.

– Хорошо тебе развлечься, Ламия, – бросает Хамид на ходу, поворачиваясь к девушке спиной.

– Крепкий орешек решила разгрызть, женщина! – кричит княгиня на арабском через весь зал. – Не позавидуешь.

Супруги в конце концов садятся за столик, официанты смотрят на них с удивлением и неодобрением. Видно, Ламия – их постоянная гостья, потому что они скачут вокруг нее на одной ножке. Супруги же получают почти холодный кофе с прохладным молоком. Марыся думает, не плюнул ли кто-нибудь туда, часом, из мести. Через минуту она стягивает резинкой длинные и притягивающие всеобщее внимание волосы, набрасывает легкий джемперок, который лежал в сумке, и идет к буфету. «Не буду еще больше глупить, – решает она. – Я ведь пришла сюда позавтракать». Накладывая с верхом тарелку еды, она вспоминает историю сестры Хамида, Айши, и ее дружбы с Ламией, а также свою встречу с княгиней на бабских чайных посиделках. После всего этого она не симпатизировала девушке, но почему ее муж как-то уж слишком ее ненавидит? Потому что обвиняет в смерти сестры? Но в этом чувстве Марыся чувствует нечто больше, какую-то огромную страсть. И этот блеск черных глаз саудовца. «Может, они когда-то были парой? – вдруг приходит ей в голову резонный вопрос. Никогда я этого не узнаю, – отдает она себе отчет. – У этого парня слишком много тайн, которые он не хочет открывать, так что наверняка и эту оставит при себе. Что за жизнь!» – Она тяжело вздыхает, когда вдруг получает осторожный тычок в бок.

– Это я. Не злись за мое поведение, но твой муженек всегда приводил меня в бешенство. – Ламия, накладывая себе пирожных из дрожжевого теста и фруктов, шепчет Марысе в ухо: – Как ты собираешься проводить время в Манаме? Наверняка твой муж приехал по делу и через минуту бросит тебя на произвол судьбы. – Она приветливо улыбается.

– Не совсем так, – возражает Марыся. – Мы договорились с водителем поехать в «Сиф Мол», чтобы купить украшения к празднику.

– Так ты христианка?

– Сама не знаю. Пожалуй, немного по матери, но вся моя жизнь до сих пор прошла в арабской семье и в арабской стране. Мне просто очень нравится приподнятая и необычная атмосфера Рождества.

– Что ж, мне тоже, у меня у самой есть немного украшений, елка и лампочки, – признается собеседница. – Договоримся на ланч. Предлагаю суши-бар в самом центре, как ты?

– Супер. – Марыся диаметрально меняет свое мнение о княгине и по-настоящему радуется встрече. Это очень красивая и очень открытая женщина. «Мне хочется получше с ней познакомиться и узнать больше о тайнах прошлого мужа».

– Так, может, в два?

– Прекрасно, до свидания.

После завтрака Хамид едет уладить свои дела, а Марыся садится в поданный «лимузин» и направляется за покупками. Она внимательно оглядывается вокруг и не замечает ничего необычного и опасного. Она надеется, что волнения уже закончились. Если бахрейнцы все еще где-то и проявляют свое недовольство правительством, то, видимо, на окраинах столицы. Она удивляется столь небольшому количеству покупателей в огромном торговом центре. Рестораны почти пусты, а те, кто идет в «Каррефоур», проскальзывают, крадучись, под стенами. Марыся переступает порог маркета и останавливается на месте в восхищении. «Боже мой, – думает она, – сколько же тут всего!» Она ходит от прилавка к прилавку и осторожно притрагивается к гирляндам, шарам, светильникам, а дольше всего задерживается у искусственных елочек.