— О чем думаем? — слышу я голос неожиданно появившегося Ахмеда. Он обнимает меня и целует в голову.

— О жизни… — Я печально вздыхаю.

Пристально смотрю на его осунувшееся лицо, силясь что-то прочитать на нем. Вроде бы тот самый взгляд, та самая мимика, но чувствуется какое-то отчуждение, будто между нами возникла невидимая стена. И этот шарф на шее, который плохо скрывает длинный свежий шрам…

— Эй, что с тобой? — в свою очередь беспокоится Ахмед. — Всего чуток не виделись, а ты изменилась. — Наклонившись, он смотрит мне в глаза — внимательно и напряженно.

— Ничего себе чуток! — с упреком говорю я. — Месяц — это ведь куча времени.

— Хорошо, что мы снова вместе. — Он берет меня за руку. — Пойдем ко мне домой. Вместе приготовим торжественный ужин.

— Нет, это даже к лучшему, что мы сначала встретились здесь, — холодно отвечаю я, отодвигаясь от него. — Нам нужно серьезно поговорить.

— Как хочешь. И о чем же пойдет речь? — обиженно спрашивает он.

— Вообще-то, я понятия не имею, как ты ко мне относишься и есть ли у тебя какие-то планы на будущее, связанные со мной, — начинаю я.

— Да, вижу, разговор действительно серьезный, — пытается шутить он.

— Не смейся надо мной! — не выдерживаю я и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

— Доротка, что случилось? Не ходи вокруг да около, а скажи напрямик, что у тебя на душе. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. Я не раз говорил тебе о своих чувствах, и они не изменились.

— Да?! Но почему тогда ты дал мне ногой под зад? Подумать только, я вынуждена была умолять тебя об одной-единственной встрече! — тихо всхлипываю я.

Чувствую я себя по-идиотски, поскольку молодежь вокруг начинает обращать на нас внимание.

— Ты же знаешь причину, — рассерженно шепчет он. — Я хотел уберечь тебя. Я думал о тебе, а не о своем разбитом сердце.

— Но ты сделал мне больно! Что за дурацкое оправдание! — гневаюсь я. — Ради твоего блага я рублю тебе голову, продырявливаю живот, вырываю сердце! Все это — с мыслью о тебе! — передразниваю его.

— Не ори, на нас все смотрят. Неужели обязательно устраивать скандал? — нервничает он. — Если ты намерена говорить со мной в таком тоне, то я не хочу продолжать наш разговор.

— Ну да, это удобнее всего — самоустраниться. Использовать невинную девушку, а потом бросить ее. — У меня колотится сердце — от страха, что сейчас он встанет и уйдет и я больше его не увижу.

— Что-что? — холодно переспрашивает Ахмед, действительно собираясь уходить.

— Я беременна, — выпаливаю я. — И делать аборт не буду. — Прячу лицо в ладонях. — А теперь можешь идти.

За соседними столиками все резко замолкают. Значит, все-таки подслушивают!

Ахмед тяжело опускается на стул и смотрит на меня со снисходительной улыбкой.

— Этого я и ждал, — доброжелательно произносит он. — К этому я был готов. Правда, не был уверен, готова ли ты.

— Но почему же тогда ты оставил меня? — Я уже ничего не понимаю.

— Я дал тебе возможность выбора. После столь драматического происшествия именно ты вполне могла захотеть самоуст… самоустра…

— Самоустраниться, — подсказываю я ему и слышу смешки за своей спиной.

— Что ж, ты не дала мне шанса торжественно попросить твоей руки. Но теперь, — он повышает голос так, что его слышит все кафе, — я беру в свидетели всю студенческую братию и заявляю, что хотел на тебе жениться… с первого взгляда!

Все кафе, включая меня, заливается смехом.