Я разворачиваюсь и почти бегу в свою комнату. Не хочу, чтобы она видела, как я плачу; не хочу, чтобы она получила от этого удовлетворение. Такого от своей матери я не ожидала. Ахмед был прав.

— Я приеду к тебе на Новый год. Собственно, могу приехать и на несколько дней раньше, ведь каникулы уже начались, — говорю я дрожащим голосом в трубку.

— Ничего не вышло, да? — Он слышит меня и не нуждается в уточнениях.

— Как ты и предполагал.

— Тогда, может быть, мне приехать в эти выходные? Сделаем твоей маме сюрприз, — говорит он полушутя. — Я попытаюсь сразить ее своим личным обаянием.

Мы оба смеемся, хоть и предчувствуем: будет нелегко.

— Не знаю, хорошая ли это идея… — Я начинаю колебаться.

— Не беспокойся. Я знаю, как себя вести со строгими и упрямыми дамами средних лет. В конце концов, у меня тоже есть мать.

Ахмед сидит в маленькой гостиной на потертом диване, в руках крепко держит большой букет красных роз, а коробка конфет у него на коленях. Я вижу, как он напряжен, хотя и притворяется расслабленным.

— Так ты думаешь, она сейчас придет? — в который раз спрашивает он.

— Да-да, буквально через минутку… Богослужение заканчивается в час дня, дорога занимает максимум пятнадцать минут…

Не успела я договорить, как послышался скрежет ключа в замочной скважине. Делаю глубокий вдох. Понятия не имею, чего ждать от матери. В последнее время она меня поражает. Пока я была ребенком, отношения между нами были сказочными, мы очень любили друг друга. Но по мере моего взросления мать становилась все более холодной, нервной и колючей. Я совершенно не могу этого понять. Если она боится, что дочь оставит ее, выпорхнув из идеального гнездышка, то почему же ведет себя так, чтобы я сделала это как можно скорее?

— Здравствуйте. — Ахмед встает и целует моей изумленной матери руку. — Большая честь для меня познакомиться с матерью Дороты. — Он протягивает ей цветы и конфеты.

— Вы застали меня врасплох, — признается она, едва придя в себя от удивления.

Мы все садимся и выжидающе смотрим друг на друга. Повисает неприятная пауза.

— Я принесу пирог, надеюсь, он вышел удачным. — Я вскакиваю, не в состоянии вынести этого молчания. — Кофе или чай? А может быть, кока-колы?

— Кофе, пожалуйста, — неуверенно улыбается Ахмед.

— Мне тоже, — бормочет мама, холодно оглядывая моего смуглого друга и силясь выискать хоть маленький недочет в его внешнем виде. Но шансов на это нет: он действительно красив. Высок, строен, кудрявые волосы отлично подстрижены, лицо гладко выбрито, итальянский костюм будто с иголочки, рубашка замечательно отглажена, а галстук идеально подобран.

— Так что же вы делаете у нас в Польше? Охотитесь за молодыми девушками, совращаете их и бросаете? — начинает приятную беседу мама.

Я дрожащими руками накладываю бисквит с желе, разливаю кофе и спешу на помощь Ахмеду.

— Вы очень хорошо воспитали вашу дочь. — Он избегает прямого ответа. — Можете гордиться, Дорота никому не позволит сбить себя с толку.

— Но чем вы здесь занимаетесь? На что рассчитываете? — не сдается мама.

— В отношении вашей дочери у меня серьезные намерения. Я уважаю ее, как и вас. — Его голос звучит спокойно. Он больше не нервничает.

— И как же долго вы встречаетесь, раз у вас уже появились «серьезные намерения»?!

— Более трех месяцев, не так ли, Доротка? — обращается он ко мне, и я киваю.

Мать смотриит на меня с упреком.