— во зло.

—  — Как так? — вновь нахмурилась она, и Хеллорин с досадой подумал, что тревоги давно минувших дней могут омрачить их дружбу. Он вздохнул:

— Забудь мои слова. Стоит ли сейчас ворошить древние дрязги и несправедливости?

— Я хочу знать! — резко ответила Эйлин и добавила уже мягче:

— Если наши предки причинили вашему народу несправедливость, то кому, как не их потомкам, исправлять содеянное? А ведь я — единственный маг, с которым ты можешь поговорить…

Поняв, что гнев волшебницы направлен не на него, Хеллорин собрался с духом и заговорил. Он рассказал ей то, о чем Фаэри никогда не рассказывали магам: о том, каким был мир в незапамятные времена, пока не были еще созданы Волшебные Талисманы и чародеи не добились господства над другими народами, что владели Древней магией. С широко раскрытыми глазами слушала фея Озера его рассказы о могучих каменных гигантах — Молдай, живших в равноправном союзе с Маленьким Народцем — гномами, которые ютились по склонам гор и служили великанам глазами и ушами в этом мире.

— И когда чародеи пожелали лишить Молдай силы, они не придумали ничего лучшего, как изгнать гномов в северные земли, лишив их таким образом возможности общаться с Молдай, жившими на Юге. — В голосе Хеллорина зазвучала горькая усмешка. — И решили они, что будет справедливо использовать море для этой их цели. И нашелся некий Молдан, безумный великан, который похитил Жезл Земли и использовал его волшебную силу, чтобы расколоть материк, отделив Север от Юга, хотя прежде они были связаны воедино. В тот черный день море затопило сушу, соединявшую страны света, и многие погибли — и смертные, и маги.

Эйлин нахмурилась:

— Я этого не знала. Столь древние предания не вошли в нашу историю.

Хеллорин горько рассмеялся:

— Истинно говорят, что знания — это жизнь, и отвергающий их — обречен. Разве не знаешь ты, о фея, что безумный Молдан, единственный из своих северных собратьев, остался в живых? И разве тебе неведомо, что он и поныне живет, скованный чарами, в плену горы, на которой Волшебный Народ воздвиг свою цитадель?

— Как? В Нексисе?! — ошеломленно воскликнула Эйлин. — О Боги, если Миафан узнает…

— Да, мы должны молить их, чтобы этого не случилось. — Верховный Маг однажды уже поставил мир на грань гибели, преступно вызвав из небытия Нихилим, а Молдан, безумный от природы и веками копивший злобу, безусловно, пожелает утолить жажду мести к заточившим его.

Этот Молдан, все время, оказывается, находившийся где-то под Академией, настолько пугал Эйлин, что она почла за лучшее переменить тему.

— Ты сказал, что мои предки использовали море против Молдан, — напомнила волшебница, — но при чем же здесь Фаэри — Лесной Народ?

Хеллорин пожал плечами:

— Все очень просто. Когда Молдан создал море на месте прежней суши, обнаружилось, что соленая вода служит препятствием для Древней магии. Но после этой катастрофы чародеи убедились, что силы древних существ и духов стихий чересчур импульсивны и разрушительны, чтобы оставить нас в вашем мире.

Они объединились и создали Волшебные Талисманы, чтобы изгнать нас. Но этого им показалось мало, и в придачу они лишили нас наших скакунов. — Лицо Владыки Лесов озарилось грустной улыбкой. — О, что за звери это были! Сильные, полные огня, быстрые, крепкие, неукротимые в битве! Воистину они могли» обогнать ветер. — Хеллорин вздохнул, погрузившись мыслями в седую древность. — Я помню, как зимой, при полной луне, мы проносились по земле как метеоры, а рядом — наши огромные псы, такие, как мой Барод… Смертные прятали скот и дрожали в своих постелях во время нашей дикой охоты.