Чертыхаясь, Харин выбрался из кустарника и отряхнул волосы от листьев и мелких веточек. Эта поляна была так упрятана в лесу, что только летунья могла легко ее найти. Сумерки наступили слишком быстро, и ему пришлось пробираться почти в полной темноте. «Ну ничего, лишь бы дело того стоило, прах его побери», — подумал он.

— Харин? — Сверху послышались шорох и треск веток, и тут же Черная Птица приземлилась с ним рядом. Принц разрывался между влечением к странной и непривычной красоте девушки и естественной неприязнью к спариванию с существом, не принадлежащим к людям. Потом он услышал внутренний голос, подгонявший его; «Торопись, глупец, пока она ничего не заподозрила».

Харин застонал, борясь с предательски растущим желанием. Все началось с тех пор, как, попав в лес, он услышал этот Толос, получивший власть над его душой. Иногда принц сомневался: верно ли он поступает, слушаясь этого Голоса, но тот сулил ему возможность вернуть отцовский трон и отомстить Анвару, а перед таким искушением Харин не мог устоять.

«Ну, как же ты медлишь? — вновь услышал он Голос. — Возьми ее, ей и самой это нужно. А нам нужно ее послушание!»

К своему ужасу, Харин шагнул вперед, хотя и не собирался этого делать.

Черная Птица непонимающе смотрела на возлюбленного: сегодня Харин был какой-то странный. Во вьющихся черных волосах местами появилась седина, которой она раньше не замечала, а лицо казалось неожиданно постаревшим. Горящими глазами он уставился на нее, и впервые девушка почувствовала смутный страх в обществе возлюбленного.

— Пора! — сдавленно прохрипел Харин и, прежде чем Черная Птица успела ответить, схватил ее и повалил на землю, придавив тяжестью своего тела. Ни улыбки, ни поцелуя, ни ласковых слов! Крылья задевали за кусты, и несколько черных блестящих перьев исчезли в густой траве. Рванув на девушке тунику, он сграбастал ее грудь, заглушая протесты жадными поцелуями, а потом грубо раздвинул ей ноги коленом.

— Харин, не надо!

Выругавшись, казалимец ударил ее, и она замолчала. По щекам ее потекли слезы. Харин решил добиться своего силой. Черная Птица задохнулась от боли.

— Нет! — завизжала она, изрыгая проклятия на языке Небесного Народа, и вцепилась ему в лицо своими острыми когтями.

Харин дернулся, и на щеках его остались глубокие царапины.

— Дикарка! — прохрипел он. И снова поцеловал ее, на этот раз нежно, и кровь капнула девушке на лицо. — Прости меня, — шептал принц, — мы так долго были в разлуке, а ты так хороша…

С этими словами он просунул руку ей между ног, и Черная Птица взвизгнула от удовольствия.

— Я ненавижу тебя, не-на-а-вижу, — тянула она, а ритм их телодвижений все убыстрялся. — Я убью тебя! О! — В момент наивысшего наслаждения ее когти впились ему в спину.

Наконец они отпустили друг друга, оба задыхающиеся, оба в ссадинах и синяках, и Харин почувствовал себя так, словно только что очнулся от какого-то кошмара.

Дрожащими пальцами принц убирал прилипшие к заплаканным щекам волосы и целовал милое лицо, покрытое синяками.

— Бедняжка, прости меня, если можешь, — пробормотал он, и Черная Птица, обессиленная порывом страсти, которая обрушилась на нее, просто кивнула. Харин вновь изменился — словно только что с ней был кто-то другой, но вот появился настоящий Харин и спас ее от унижения, и девушка была благодарна за это. Где ему знать, подумала принцесса, что она просто вынуждена простить его. У Крылатого Народа пары составляются навечно, и теперь для нее все решено.

Но недаром Черная Птица была принцессой. Она провела пальцами по исцарапанному лицу Харина и слегка улыбнулась, довольная, когда он вздрогнул.