– Знаете, что он сделал на самом деле? – Берта повернулась к Иту. – Он внес в наши работы корректировку. Заменил один единственный объект на другой. И соотнес всё не с Террой ноль, как с начальной точкой, а…

Она не договорила.

– С собой, – беззвучно произнес Ит. Берта кивнула. – Но почему?

– А ты еще не понял? Он вывел сперва себя, как представителя возвратного круга и чистого генома, в ключевые объекты. Потом вывел тезис о превосходстве расы. Потом прошелся по своим считкам – к счастью, мы тогда не успели сдать всё, и у него нет ни ваших полных архивов, ни дополнительных блоков от посторонних, ни закрытых сегментов, поэтому ему пришлось обойтись своими, но, видимо, их оказалось достаточно.

– Он записал себя в цари, – с восхищением произнес Скрипач. – Ит, мы лохи. Вот оно как, оказывается. А мы то думали…

– Не в цари, что ты, бери выше, – криво усмехнулась Берта. – Там схема сложнее. Сперва он вывел людей, как высшую доминирующую расу в нашем Круге. То есть, по его новой теории, люди доминируют над всеми остальными – нэгаши, когни, рауф, зивы… о, нет, только люди, только чистые люди венец творения, и он предоставил тому очень изящное доказательство. Кстати, я поняла, почему он за это взялся, и какую цель преследовал изначально. Он стремился доказать Джессике, что она, спасая его в ущерб Иту, поступила правильно. Он хотел оправдать её в её же глазах, и… ему это удалось. Я встречалась с ней. Да, ему это действительно удалось, потому что она – изменилась. Сильно изменилась, и не в лучшую сторону – по крайней мере, там подумали бы вы, и так подумала я. Если она и ощущала что то по отношению ко мне, то лишь презрение, разочарование, и горечь, пожалуй, но это – всё. Не более. Она поверила ему, поверила полностью. Потому что очень хотела поверить – в свою правоту, в том числе. Годами она таскала в себе эту занозу, эту память о подлости, которую совершила, пусть и с благими намерениями. А он сумел превратить это чувство вины в чувство правоты.

– Это вы о чем сейчас? – с интересом спросил Клим.

– Ох… – Скрипач поморщился. – Это лет тридцать назад было, или больше. В общем, случилось так, что Ит и Ри были тяжело ранены, и… в общем, когда стали спасать Ри, а на этого вот, – он кивнул на Ита, – забили и бросили умирать в тюремной больнице, Джессика не заступилась за него вообще. Никак. Ни словом, ни просьбой, ничем. Хотя на втором этапе этого происшествия у нее такая возможность была. Но она сделала выбор, в принципе логичный и вроде бы правильный. Однако потом стала осознавать, какую гадость совершила. А Ри, как сейчас выясняется, на этом ее поступке создал целую теорию, подтянул под нее всё, что ему было удобно, и…

– Верно, – согласилась Берта. – Вы ведь общались с ним, да?

– Да, на Берегу. Нам он тоже своё превосходство доказывал. На примере именно этого случая. Само мироздание, мол, решило, кто ему нужен, а кого можно после использования пустить в расход. Оно, мироздание, мол, чужими руками расставило всё по своим местам – то есть если бы Ит сдох тогда в той больнице, мирозданию было бы глубоко по фигу на отработанный материал, а вот его, святого и мудрого, мироздание сберегло, видать, для великой цели, – Скрипач невесело рассмеялся, однако его никто не поддержал.

– Вы вообще понимаете, к чему это всё идёт? – тихо спросил вдруг отец Анатолий. До этого он сидел в уголке, что то пил, что то ел, но молчал, предпочитая слушать.