Для дроу, стоявших вокруг него, старых боевых ветеранов, он выглядел еще более похожим на реинкарнацию Утиенталя. И они последовали в трактир, в объятия шестирукого демона, вслед за мастером оружия.

Квентл Бэнр скользила по коридорам собственного дома, вздернув подбородок и распрямив плечи. Она не ощущала никакого давления из-за тех жалоб, что обрушивались ей и на неё от остальных благородных обитателей дома. Они могут только впечатляюще ныть, ибо все они знали, что Матрона Мать Бэнр действовала в соответствии с требованиями Паучьей Королевы.

Тем не менее, не смотря на всю свою решимость, Квентл не могла заставить себя улыбнуться, проходя мимо слуг и незначительных дворян. Все они склонялись перед ней, многие просто падали ниц, распластавшись на полу. Конечно, дурное настроение матери было связано отнюдь не с демонами, а с тем ребенком, которого она собиралась посетить.

Она прошла в личные покои Громфа, не боясь ни ловушек, ни стражей, так как брат дал ей разрешение на проход в любое удобное время — в конце концов, она была матроной матерью, и если одна из магических ловушек Громфа причинит ей вред, архимаг понесет быструю и смертоносную кару. Ллос требовала от него не меньше, чем от других. И каким бы проблемным не был Громф Бэнр, Квентл знала, что брат никогда не пойдет против Демонической Королевы Пауков, особенно здесь, в Доме Бэнр, где весть о любом прегрешении быстро достигнет ушей Ллос.

В комнате она обнаружила высшую жрицу Минолин Фей. Женщина стояла готовая, держа в руке кинжал в форме паука. На её хорошеньком лице застыло тоскливое выражение.

Она не двигалась. Она, казалось, даже не дышала. Жрица просто стояла, держа в руке нож, готовый к атаке, её ноги располагались так, словно женщина только что быстро передвигалась, а теперь просто замерла на месте.

Заклинание контроля, догадалась матрона мать.

Рядом был ребенок, Ивоннель, сидевшая на полу и спокойно игравшая, словно все шло как надо. Это зрелище глубоко встревожило Квентл. Она знала, кто этот ребенок в действительности. Это была Ивоннель, её племянница, в той же мере, в которой она была Ивоннель, её матерью. Метил добрался до ребенка еще в утробе, передавая девочке воспоминания и способности Ивоннель Вечной, точно так же, как он передал их Квентл.

Матрона Мать предполагала, что работа Метила с этим ребенком была куда полнее, чем с ней самой.

Она смотрела на малышку, игравшую на полу в то время, как высшая жрица, явно намереваясь кого-то убить, была беспомощна против сил, которыми владел ребенок.

Высшая жрица!

Но нет, поняла Квентл, зачарованное состояние Минолин Фей не было делом рук младенца. Матрона Мать заметила какое-то шевеление в прихожей, и узнала источник этого движения — служанку Ллос.

- Рада встретиться, дочь Громфа, - поприветствовала Квентл малышку, которая медленно повернулась и уставилась на неё.

- Мы много раз встречались, Квентл, - сказала девочка, и Квентл напомнила себе, что должна подавить свой гнев к неуважению и фамильярности, выказанной ребенком. Это была не просто девочка, не просто племянница последней Матроны Матери Бэнр.

- В обеих моих жизнях. Этой и прошлой, - продолжил ребенок, возвращаясь к своей игре с костями рота.

- Твоя охрана? - спросила Квентл, указывая на прихожую.

- Больше Минолин Фей, - ответила девочка, даже не отрываясь от игры. - Если бы жрица продолжила свою попытку убить меня, я бы уничтожила её. Но я чувствую горе и разочарование Минолин Фей. Я едва ли могу винить её за огорчение, даже за намерение убить меня. Увы, но я украла у неё материнство, наверное.

Челюсть Квентл отвисла, когда она попыталась переварить смысл этой нелепой речи — особенно нелепой, если учесть, что матрона мать считала ребенка, сидевшего перед ней, реинкарнацией своей матери.