Плотные косяки рыб отшатывались от освещения, скрываясь в тенях и продолжая плавать по краю света. Смельчаки, рискнувшие проделать этот путь ранее, уже поняли опасность, исходившую от этих мерзких пещерных рыб. Кэтти-бри и Харпеллы стояли на страже. Стоило хоть одному из косяков покуситься на освещенную область — вспышка молнии пронзала воду, заставляя рыб недовольно вертеться, а часть из них — и вовсе всплыть вверх брюхом — оглушенными или мертвыми.

Сильными плечами дворфы нажали на рычаги, и послали каменные блоки через озеро, чтобы построить оборонительную стену напротив открытой двери верхнего зала Гаунтлгрима.

Несмотря на всеобщее нетерпение, дворфами правило благоразумие. Прошло много часов, прежде чем первая бригада Веселых Мясников рванула вперед, проскальзывая в небольшой туннель, ведущий в тронный зал — и только после того, как Пенелопа Харпелл и Киппер послали вперед свой магический взгляд, чтобы разведать обстановку.

В конце концов, король Бренор Боевой Топор, король Эмерус Боевой Венец и король Коннерад Браунавил бок о бок вошли в эту святую залу. Они пришли сюда не исследовать, как было в первое путешествие Бренора, в другое время и в другой жизни. Они пришли не в отчаянии, как Бренор, вошедший сюда второй раз для того, чтобы найти совета дворфских богов. Они вошли сюда не для того, чтобы спасти друга, как Бренор и Компаньоны Митрил-Халла некогда сделали, чтобы помочь Тибблдорфу Пвенту.

Они пришли сюда, как завоеватели. Наследники трона Делзуна. Весь путь до Трона Дворфских Богов, располагавшегося внизу справа по пещере, Бренор не сводил глаз с Эмеруса. Сам он, разумеется, был тут несколько раз, потому знал, чего ожидать. Это касалось и волшебного древнего престола, на котором он некогда сидел, и двух могил за ним. Когда они пали в Гаунтлгриме, одна была возведена для него, другая — для Тибблдорфа Пвента.

Он вспомнил свое первое путешествие в эту комнату, когда он впервые пришел сюда, чтобы убедится — он нашел ту самую древнюю родину клана Делзун. Похожее выражение он заметил на лице своего спутника — Эмеруса и, конечно же, все понял.

Кивнув, он продолжил смотреть на старого короля Фелбарра. Он дал чувствам Эмеруса — благоговению и удивлению, накрыть себя, снова напоминая ему их первый поход на эту древнюю и освященную землю.

- Это трон? - спросил Эмерус. Его голос прозвучал резко.

- Да, а за ним — моя собственная могила. А вон там — Тибблдорфа Пвента, моего берсеркера, - ответил Бренор. - Иди и сядь на кресло. Твое сердце познает благословение Морадина.

Прежде, чем они достигли трона, их нагнал пыхтящий и отдувающийся Рваный Дайн.

- Когда я сел своей задницей на этот трон, но моё сердце не внемлило зову богов, кресло отбросило меня вон, - пояснил Бренор. - Да, но ты разберешься в своих мыслях достаточно быстро, как только сядешь туда.

- Любой из нас может пойти и сесть?

- Королевской крови, - пояснил Бренор. - Как мне кажется. Хотя я думаю, любой, кто может принести пользу Морадину, будет желанным гостем…

Его голос затих, когда Рваный Дайн мотнул головой вперед. Бренор повернулся, следя за тем, как Эмерус направляется к сиденью. Без колебаний старый король развернулся и опустился на трон. Он комфортабельно устроился на кресле и твердо положил руки на полированные подлокотники, крепко хватаясь за них.

Король Эмерус закрыл глаза. Его дыхание стало легче, плечи опали, расслабляясь, словно все напряжение разом ушло из его тела.

Рваный Дайн положил руку на плечо Бренора, как ради того, чтобы поддержать самого себя, так и ради того, чтобы выразить поддержку дворфу, которого он знал как Малыша Арр Арра.