Гранаты были разные, хотя они не лопались и не свистели, как эти фейерверки. Они потрескивали и подпрыгивали, выбрасывали осколки камня, горели красным, ярко и сердито, но лишь непродолжительное время.

- Вперед! - приказал Тиаго Доум’вилль. Они не могли оставаться на месте, страдая под непрекращающимся огнем.

Но со стороны женщины донесся лишь крик боли. Тиаго не мог ясно разглядеть её, но глаза дроу выделили темную фигурку, корчившуюся на полу.

Дроу спрятал голову за щит и двинулся через комнату, держа путь к тому месту, откуда летели камни. Он снова и снова получал удары, каждый взрыв оглушал его, на некоторое время заставляя остановиться или вовсе отбрасывая назад. Тиаго обратился к наследию предков, к магии Фаэрзресс, которая давала жизненную силу его роду, и вызвал шар непроницаемой тьмы, целясь им в дальний конец пещеры, где, как он подозревал, собрались кобольды.

Огонь замедлился, камни стали лететь менее точно, и Тиаго рванулся, держа щит перед собой и размахивая мечом во все стороны. Он шел в темноту, не колеблясь и прорываясь еще настойчивее, нанося удар.

Тиаго развеял шар тьмы, находя себя рядом с парой кобольдов, которые махали короткими мечами, держа взрывающиеся камни — снаряды, которые пестрили красными полосами лавы. Доум’вилль позади него все еще стонала от боли, хотя это больше походило на плач, чем на крик — горькое напоминание сыну Дома Бэнр, что этим камням нельзя позволить ударить его.

Туман поредел, и дроу оказался рядом не с двумя, а с четырьмя кобольдами, которые бесстрашно шли на него, — и это были не рабы! - прыгая вокруг и нанося удары своими короткими мечами. Они отклонили свои лапы, готовясь бросить гранаты, когда увидели, что противник раскрылся.

Тиаго дал им это преимущество — по крайней мере, тем, что оказались справа в тот момент, когда он отвел щит влево.

Эта двоица бросила свои снаряды вперед, и Тиаго пригнулся, избегая ударов. Быстро становясь на ноги, он развернулся направо и яростно уколол, пронзая кобольда, который упал перед дроу прежде, чем тот даже успел освободить лезвие.

Туман продолжал рассеиваться, и Тиаго смог лучше разглядеть комнату и снаряды. Кобольды стояли у длинного и тонкого сталактита, и дроу ни разу не видел такого сооружения. С каменной пирамиды стекала красная лава, словно выливаясь из раны, из открытого фурункула на коже Предвечного — поток устремлялся к твердому камню. Там лава расплывалась в полукруг, быстро твердея и чернея.

Он был так потрясен этим удивительным проявлением хитрости со стороны жалких крыс, что едва не забыл, что находится посреди боя.

Он едва избежал укола короткого меча справа, и только поднял щит, чтобы отклонить удар, пришедший от существа слева. Он заставил работать магию Орбкресса, захватывая оружие противника краем щита. Рванув вниз, он развернул Орбкресс влево, заставляя крутануться упорного кобольда, не желавшего выпускать меч.

Низко наклонившись и теряя равновесие, от быстрого поворота Тиаго и Видринас, кобольд подставил под удар свою голову.

Скрежет заставил дроу снова обратить внимание на центр комнаты, чтобы увидеть трещину, открывавшуюся за каменным сталактитом. Внутри светились глаза орды кобольдов.

Тиаго почувствовал себя уязвимым. Если эта толпа схватит гранаты...

Какое-то движение позади и справа едва не заставило его взмахнуть Видринас наотмашь, ибо только в последний момент он понял, что это Доум’вилль, которая, наконец, смогла присоединиться к нему.

Присоединиться и даже пройти мимо. Свободная рука женщины была плотно прижата к телу, а одежда — все еще дымилась.

Без колебаний, эльфийка ударила, но не кобольда.