— Ой! Но такси — это же дорого, так далеко ехать! — выдала Лена.

— Лена, запомни, дороже жизни и здоровья ничего нет! По сравнению с этим всё остальное ничего не стоит. Если ты до сих пор не осознала, то прими тот факт, что я обеспеченный человек, а для близких людей мне ничего не жалко. А такси, если задуматься, стоит копейки, если сравнить с тем, сколько нервных клеток я сожгу, переживая за вас.

В общем, через час спокойно отправил девушек на вызванном такси. Деньги на проезд вручил Лене.

— Обязательно позвони мне, как приедешь! — говорю девочке-волшебнице.

— Хорошо, — улыбнувшись, ответила она, а напоследок меня поцеловала.

Проводив дам, я оглядел стол и задумался.

— Парни, раз девушки уехали, думаю, можно переходить на водку. Если кое-кто ещё всю не выпил! — Внимательно смотрю на Пашу.

— Э. Не, не! Всю не выпил. Только бутылку, — заплетающимся языком поведал товарищ. — Да, я только за. Бум пить!

— А тебе не хватит? — поинтересовался у Павла Василий.

— Не-не-не. Я в норме! Вот, видишь, стою ещё! — гордо поведал Паша, шатаясь, как берёза на ветру.

Мы с Васей посмеялись над ним.

После третьей рюмки Павел побежал изображать разозленного медведя. Он зашёл на дальнюю грядку, наклонился и начал издавать страшные звуки, опорожняя желудок. Через некоторое время он к нам вернулся.

— Ну вот, так гораздо лучше. Наливайте, — сказал он, сев за стол.

— Сударь, да вы никак, древний Римлянин, однако?!

— Не понял? Это почему? — спросил Павел.

— Ну как же? Это же у них в традициях было устраивать пиры с чревоугодием и возлияниями. Когда объедались, шли тереться животом о стену, после чего вновь садились за стол и продолжали есть. А когда напивались, забегали за угол и, как ты только что, опорожняли желудок, после чего садились вновь за стол и продолжали пиршество!

— Аха-ха-ха-ха, — лающим смехом зашёлся Василий. — Всё, Пашок, я теперь тебя буду звать — Римлянин.

Бутылку водки спустя.

— Без девушек скучно, — глядя в темную даль, произнёс Василий.

— Не знаю, мне не досталось, — обиженно пробурчал Паша.

— Ша, молодёжь! Мы же инженеры! — сказал я и пошёл в сторону сараюшки.

В сарае обнаружил пластиковые трубы для канализации, лицо тут же расплылось в улыбке. Притащив находку, разложил трубы на лавке рядом со столом, после чего при помощи ножа и какой-то там матери стал мастерить конструкцию.

— И что ты делаешь? — подпустив в голос скептических ноток, спросил Василий.

— Картофельную пушку!

— Не понятно! И как это будет стрелять? — ожил Павел.

— Эх, инженеры. Как вы ракеты строить собираетесь? — ответил я, прилаживая к кусочку проволоки пьезоэлемент от зажигалки.

Сходил в машину и извлёк из багажника баллончик с промывочной жидкостью на основе ацетона. По пути из домика захватил пакет с картошкой и нашёл подходящую доску на роль шомпола.

— Учитесь, студенты!

Заталкиваю картофелину в дуло. Откручиваю крышку камеры сгорания, пшикаю из баллончика внутрь камеры, закручиваю крышку. Навожу пушку на стену дома и нажимаю на кнопку пьезоэлемента.

— Пуфф! — раздался громкий хлопок, затем сразу второй, от разбитой в кашу о стену картофелины.