Космодесантники все еще держатся, они подобно скалолазам взбираются по высящейся громаде чудовища. Еще один погибает, размазанный о стену, когда высвобождается дергающаяся километровой длины нога. Но остальные просто вонзают свои клинки глубже. Синий свет теперь столь ярок, что видны внутренности варп-твари, пульсирующие как пламя под ней.

Капитан Тайер понимает, что как бы яростно не сражались космодесантники, им не на что надеяться. С каждой секундой размеры чудовища и его ярость возрастают. Тайера разбирает смех. Дикий, визгливый звук почти гармонирует с воплями монстра. Продолжая смеяться, он прикладывает ствол пистолета к голове и в последний раз просит о пощаде.

Глава 12

Отделение входит в катакомбы, и брат Гортин выдергивает из стены факел и размахивает им над головой. В рассеявшейся темноте видна куча надгробий и расколотых саркофагов.

— Эти старые камни отмечают героизм славной эпохи, — говорит он, стерев шелковым рукавом пыль с одной из надписей.

Глаза сержанта Хальсера жадно блестят в свете пламени. Вырезанные на камнях имена давно стерлись, но их сила по-прежнему тяжело висит в воздухе. Это, несомненно, место упокоения легендарных личностей. Ряды альковов ведут в темноту, в каждом можно видеть высокие, поддерживаемые колоннами гробницы, великолепные крылатые скульптуры и выцветшие фрески.

— Кто были эти чемпионы? — спрашивает Реликтор, взяв другой факел со стены и держа его над гробницей.

На вытянутом лице пилигрима застыла все та же пустая усмешка, даже когда он говорит о мертвых:

— Самые выдающиеся из забытых героев, сержант Хальсер. Эти мужчины и женщины сражались рядом с Императором, когда Он творил великую империю среди звезд. Только самые храбрые и верные из Его слуг были погребены в святой земле Илисса. Многие десятилетия их привозили сюда, таких же дерзких и благородных в смерти, как и при жизни. В то время как военные планы Императора становились все амбициознее, росло количество павших. Но мы заботились обо всех них, размещая останки в самых красивых гробах, которые могли сделать, и храня трофеи Крестового похода в наших самых секретных реликвариях.

Брат-библиарий Комус все еще медлит у входа, но брат Гортин машет ему и спешит дальше по проходу между темными альковами.

— Однако Император никогда не забывал своих верных товарищей. Он несколько раз посещал Илисс на своей звездной колеснице. Многие записи тех дней по-прежнему хранятся в скрипториях. В них описывается, как Император приходил сюда не просто отдать дань уважения, но в поисках утешения и даже совета, когда Ему было особенно тяжело. Зал Зевксиса хранит несколько Его портретов, на которых Он изображен преклонившим колени у этих самых гробниц.

Большинство Реликторов оглядываются с благоговением, шокированные мыслью, что они, возможно, идут по стопам Императора, но Хальсер спешит за пилигримом, подняв выше свой факел.

— Значит, скрипторий все еще существует!

Брат Гортин снова улыбается сержанту.

— Пилигримы Священного Света переносили трудности на Илиссе со времен Императора, защищая и ожидая. Когда павшие герои Императора прибывали к нам, обремененные странными, опасными сокровищами, мы клялись оберегать не просто их память, но и силу. Столетия нашей бдительности записывались в мельчайших подробностях.

Его улыбка тускнеет.

— Конечно, случалось немало темных лет, — он указывает на дюжину меньших коридоров, которые ведут из главного прохода катакомб. — Визиты Императора прекратились без объяснений, и мы были вынуждены скрываться здесь, пока Великий Враг наступал, не встречая сопротивления, уничтожая до основания наши леса и угодья.