Отсюда ей было хорошо видно всё: и солдаты, наводнившие Мост, и, за спинами у них, вдоль дороги до самой пустыни — сотни жителей из Порта. Многие принесли факелы, они трещали и сыпали искрами. Гермия повела Девятерых вниз, вслед за Архоном, и они пешком вернулись в Храм. На Мирани нахлынула неясная печаль, глубокий страх за одинокую фигурку, бредущую по бесконечной дороге между шеренгами равнодушных спин.

— Не вешай нос, — бодро шепнула ей Крисса. — Он вернется.

Мирани мрачно посмотрела на нее.

— Как будто тебе не безразлично.

— У меня тоже есть чувства, Мирани. — Из-под маски Вкушающей Для Бога сверкнули голубые глаза.

— Да, тебя волнует, что дадут на ужин и какое платье надеть завтра.

— Неправда…

Мирани обернулась к ней и сняла маску — они уже перешагнули порог Нижнего Дома.

— Правда! Прекрати заигрывать со мной, Крисса. Я тебе не верю и никогда больше не поверю. Никогда!

Глаза Криссы наполнились слезами. Но, сняв маску, она улыбнулась.

— Даже если я расскажу тебе секрет?

— Не хочу ничего слышать. — Мирани торопливо отошла от нее и направилась к Храму. Оттуда была хорошо видна дорога, а ей хотелось подольше не выпускать Алексоса из виду. Но Крисса побежала за ней.

— Захочешь, захочешь! Это касается Гермии и Аргелина. Они поссорились.

— Они и раньше ссорились. — Над ними выросла громада Храма; темный фасад заслонял звезды. Мирани стала торопливо подниматься по истертым ступеням.

— Да, но не так! — Крисса остановилась, переводя дыхание. — Ну погоди же, Мирани! Послушай меня. Дай хоть слово сказать!

Мирани остановилась и, не оборачиваясь, дождалась Криссу. Когда та поравнялась с ней, Мирани с усилием произнесла:

— Говори.

— Они поссорились очень сильно, долго кричали. Речь шла об Архоне. Гермия все-таки начинает верить, что Алексос и есть настоящий Архон. Она мне мало что рассказывает, но, по-моему, это началось, когда он принес дождь. Потому что его выбрала сама Царица Дождя, хотя не знаю, верит ли в это Гермия… Как-никак она всю церемонию пролежала, одурманенная травами.

Под дуновением теплого ветра платье Мирани обвилось вокруг щиколоток.

— И она рассказала Аргелину? — спросила Мирани.

— Нет! Не такая она дура. То есть это я думаю, что не рассказала. Но он знает. А теперь, когда Алексос ушел в пустыню, она, наверное, боится, что с ним может что-нибудь произойти. Видела, как она ему нашептывала на ухо? Интересно, что она сказала?

— Мне тоже интересно, — задумчиво произнесла Мирани и вгляделась в пустынную даль, силясь рассмотреть Алексоса, но слишком ярко горели факелы на Мосту, слишком велико было расстояние.

По лестнице поднималась Ретия.

— Я пошла, — торопливо проговорила Крисса — Она меня терпеть не может. — И сбежала вниз по лестнице мимо высокой девушки, но та даже не повернула головы, как будто Крисса была не больше чем мотыльком, порхающим в сумерках.

На вершине лестницы Ретия встала рядом с Мирани и тоже поглядела на дорогу.

— Что здесь было нужно этой негодяйке?

Мирани вздохнула.

— Говорит, теперь она на нашей стороне.