— Мне тоже так казалось. Иногда.

— Их шаги преследуют тебя в сновидениях.

— Бог должен это понимать.

— Я понимаю, сын мой.

— Тогда прогони их от меня, повелитель. Молю тебя, сними этот гнет с моей души, и я с радостью поверю, что ты и вправду Бог. Покажи свою силу. Очисть меня от вины. Я хочу уверовать. — В глазах Шакала мелькнуло то, чего Сетис никогда прежде не замечал: боль и отчаяние. Потом Шакал выпрямился, взгляд стал прежним. Он лениво произнес: — И раз уж на то пошло, почему бы тебе не превратить пустыню в цветущий сад?

Лис ухмыльнулся. Отчасти с облегчением, показалось Сетису.

— Смеешься надо мной, — обиженно проворчал Алексос

— Если ты Бог, ты и сам прекрасно знаешь, что я делаю и что буду делать. — Шакал осторожно спрятал серебряную Сферу к себе в мешок. — Так что я могу за тебя не бояться, верно?

Его прервало громкое чавканье. Вытянувшись во весь рост на песке, Орфет припал к колодцу и лакал из него, как пес.

* * *

Много часов спустя, погрузившись в беспробудный сон, окутывавший его, как теплый кокон, Сетис увидел, как колодец наполняется водой. Всю ночь, пока он спал, вода поднималась и теперь стала переливаться через край. Песчаная кромка осыпается, крошится, и вода растекается по пустыне бескрайним озером, на нем играют лунные блики.

По озеру плывут лодки, военные корабли, большие и маленькие, целая флотилия, и все они спешат к нему, их паруса наполнены, хотя ветра нет. Тяжелые кили царапают берег.

Рядом с ним стоит Мирани и говорит:

— На таком корабле я приплыла с Милоса.

Он кивает. С кораблей спрыгивают солдаты в причудливых императорских доспехах. Трубят слоны, в воде резвятся бесчисленные дельфины, летучие рыбы и морские черви.

— Что ты станешь делать? — встревожено шепчет он Мирани.

Она качает головой.

— Не знаю, Сетис. Я уже больше не знаю, на чьей я стороне. Я осталась одна, совсем одна.

И тут флотилия исчезает, и только девушка остается стоять на камне, единственном камне посреди опустевшего моря, а он удаляется от него. Его уносит течением, а он не умеет плавать и тонет.

— Орфет! — кричит он, но ответа нет.

Снизу, с неизмеримой глубины, на него взирает опухшее лицо Орфета.

* * *

Он проснулся.

Кто-то держал его за руку, настойчиво, с силой тряс. Он вытер пот с лица и приподнялся.

— Сетис, — заговорил Алексос. — Послушай, почему он сказал «звезда»? Что он имел в виду?

— Чего?

— Шакал. О чем он говорил? Он сказал: «Сначала звезда, а теперъ еще и луна». Какая звезда?

Сетис уткнулся лбом обратно в теплую мягкость плаща. Силы покинули его, руки всё еще болели после лопаты.

— Да спи ты! — проворчал он.

— Это очень важно! — в голосе Алексоса звенело отчаяние. — Расскажи!

— Звезда. Я ее купил. А он отобрал. — Слова растворились в темноте, в чудесном нежном забытьи, смыкавшемся вокруг него.

— Настоящая звезда?

— Спроси лучше его. Шакала.

И он опять уснул. Но далекий тоненький голосок разбудил его снова.

— Не могу. Он ушел.

Долгое мгновение Сетис лежал не шелохнувшись. Потом открыл глаза.

— Кто ушел?

— Они оба.

Юноша рывком приподнялся, сел, уставился в темноту. Потом выругался и вскочил на ноги.

У колодца похрапывал Орфет.